Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

class="p1">– Нет, – ответила Беатрикс. – Пегги поставила заварочный чайник на стол, и я почувствовала, что что-то не так, когда Роуз подняла крышку и бросила туда пару кубиков сахара, хотя я и объясняла ей, что стоит повременить с этим, пока она не нальет чай себе в чашку. Чай еще настаивается, поэтому я пришла сюда, чтобы понять, что может произойти.

– Полагаю, мы не можем просто сказать им, что перепутали заказы, и вынести новый чайник? – предположила Вайолет.

– Нет, – покачала головой Энн. – Ты же знаешь, как работает чай правды. Стоит вдохнуть его аромат, и он начинает действовать. Все их потаенные мысли сейчас пробиваются на поверхность.

– Хотя не сказала бы, что этот путь такой уж долгий, – вставила Вайолет.

– Им нужно быть честными друг с другом, или желание говорить правду не пройдет, – заключила Энн. – А потом они уйдут из лавки в таком состоянии… Это несправедливо по отношению к ним.

– Ни к ним, ни к окружающим, – добавила Вайолет.

– Что же нам делать? – спросила Беатрикс. – Они будут ждать, что я разолью им чай, когда вернусь к их столику.

Энн убрала руки с плеч Беатрикс и подошла к металлическим коробочкам и банкам, стоявшим на полке над плитой. С годами их коллекция сушеных трав, чайных листьев, печенья и специй только разрасталась, как и полки – благодаря стараниям дома.

– О чем ты думаешь? – поинтересовалась Вайолет, замерев за спиной Энн и пытаясь угадать, на чем остановится протянутая рука сестры.

– Если мы дадим им что-то похожее, но не столь резкое, этого может хватить, чтобы утолить их желание говорить правду без вреда, – пробормотала Энн, взяв банку с мелкими семенами.

– Чай с фенхелем, – прошептала Беатрикс с ноткой понимания в голосе.

– Верно, – кивнула Энн. – Сделав пару-тройку глотков, они будут засыпать друг друга комплиментами, но те будут искренними.

– Понятно, – сказала Вайолет. – Они скажут правду, но с фенхелем она будет куда слаще.

– На то и расчет, – кивнула Энн. Она выбрала на стойке чистый заварочный чайник с тем же узором, что она видела на чайнике на столе кузин Мюррей, и залила горячей водой несколько ложек семян фенхеля. – Итак, нам осталось решить, как лучше всего совершить подмену.

– Нужно их отвлечь, – предложила Беатрикс, переведя взгляд на Вайолет.

Куигли знали, что среди них троих именно Вайолет могла устроить представление.

– Предоставьте это мне, – кивнула Вайолет, и широкую ухмылку на ее щеках увенчали две дьявольские ямочки.

– Идеально, – заключила Энн, поднимая чайник и, вдохнув тонкий запах лакрицы, бросила несколько кубиков сахара. Кузины Мюррей любили такой сладкий чай, что едва заметили бы разницу в аромате.

– Я займу обеих разговором, пока Вайолет не сделает свой ход. – Беатрикс поднялась со стула. Ее плечи слегка расправились теперь, когда она знала, что сестры помогут ей разобраться с этим бардаком.

Сжимая в руках теплый чайник, Энн последовала за Беатрикс и Вайолет к двери и остановилась, дожидаясь подходящего момента.

Стоя на пороге, Энн внимательно вслушивалась, и ровно в тот момент, когда оживленная болтовня посетительниц внезапно стихла, она проскользнула в гостиную.

Быстро оглядевшись, она поняла, что взгляды присутствующих устремлены к стоявшему неподалеку от небольшого камина столику в углу, вокруг которого сгрудились женщины средних лет, обступив Вайолет, держащую чашку словно какую-то бесценную реликвию. Они так плотно окружили ее, что это зрелище напомнило Энн стайку кур у мешка с кормом.

– Дом, говорите?! – воскликнула одна из дам с таким энтузиазмом, будто только что нашла золотое кольцо на дороге. – Он означает новые возможности в делах!

Энн узнала женщину и тут же поняла, из-за чего поднялся шум. Когда в «Лунном серпе» дело доходило до гаданий, миссис Ричардс интересовали только те предсказания, которые можно было передать ее биржевому брокеру. И, конечно, она была далеко не единственной, кто в тот день пришел в лавку в надежде узнать о предстоящих переменах на рынке.

– Утром муж сказал мне, что сегодня могут упасть акции на зерно, – прозвенел с противоположного конца гостиной голос другой гостьи.

Ее комментарий искрой запалил пороховую бочку возбуждения, и в считаные секунды все дамы в чайной уже рассуждали о том, стоит ли прямо сейчас хватать свой плащ и бежать избавляться от акций или остаться и насладиться последними глотками своего «Эрл Грея».

Роуз и Лиза Мюррей поддались всеобщему волнению, и как только Энн заметила, что они повернулись в сторону Вайолет и ее собеседниц, она скользнула через комнату, схватила чайник с чаем правды одной рукой, а другой – поставила свежезаваренный чай с фенхелем.

Беатрикс благодарно улыбнулась сестре за мгновение до того, как кузины повернулись к столу и поинтересовались, можно ли уже разливать чай.

К тому времени, как Энн вернулась на кухню, «Лунный серп» вошел в привычный ровный ритм, как она и ожидала.

Впрочем, если бы Энн на секунду дольше вдыхала аромат воска и ромашки или прислушалась бы к непрерывной болтовне, заполонившей комнату, она заметила бы, что необычное ощущение – чувство, будто по ее спине стучат пальчики, – никуда не пропало и предупреждало ее: на пороге ее собственной судьбы затаилось нечто, ждущее своего часа.

Глава вторая

Якорь

Символизирует покой, стабильность и безопасную гавань

Как и всегда, убедить дам покинуть чайную к моменту закрытия оказалось почти невозможно. Многие из них только-только устроились поудобнее, дав отдых уставшим ногам, а долгоиграющий вкус медового торта Вайолет был настолько хорош, что они спрашивали сначала вторую, а потом и третью порцию. Не помогало и то, что на улицах Чикаго по-прежнему царила весенняя прохлада, которая и не думала проходить до самого лета. В «Лунном серпе» было тепло от множества клиенток, устроившихся там после ужина, и сама мысль о том, чтобы открыть входную дверь, кутаясь в шаль и воротник пальто, была практически невыносима.

Но уйти им было необходимо, и Энн твердо решила, что гостьи сделают это вовремя, чтобы сестры могли закрыть магазин и приготовиться к следующему дню.

Когда с вешалок у двери исчезла пестрая кипа пальто, дом тяжело вздохнул и потянулся, умудрившись удлинить каштановые деревянные панели и стены цвета шалфея, не сбросив при этом ни единой из великого множества картин.

Энн и самой захотелось поддаться искушению и расслабиться в парадной гостиной, где огонь лизал каминную решетку, а воздух наполнился запахом ванили и лаванды – такие же ароматы исходили из только что открытой банки с чаем. Дом, который жадно впитывал все: и довольное щебетание, и счастливую болтовню, – эхом отражавшееся от его стен на протяжении дня, мурлыкал