Патруль 5 - Макс Гудвин

— Милый!!! — воскликнула она.

— Да, дорогая, ты в порядке? — произнёс я.

— Да, да, я в порядке. Мне прислали видео с твоей фотографией и чёрной лентой, и как целый остров разносят ракетами, и голос такой мерзкий и металлический: «Угадай, — говорит, — где сейчас твой ликвидатор?»

— Всё хорошо. Я не на том острове. И скоро буду у тебя, — проговорил я.

— Приезжай скорей, я яхту заказала на завтра, для нас, просят подтверждения, когда именно мы будем.

— Скоро мы будем. Целую, ловлю мотобайк и к тебе, — выдал я, вставая с ящика и смотря в грустные лица наёмников. — Чё, пацаны, по мне ещё есть какие-нибудь инструкции?

— Четвёртый, у нас командир был, это он принимал решение, — произнёс извиняющимся тоном Спичка.

— Я вас понял.

Настроение было такое себе. Лететь на край света, почти к экватору, чтоб упустить злодея, было для меня, конечно, болезненно, но с другой стороны я понял, зачем он записал эту речь, или попросил ИИ её сгенерировать и транслировать. Чтобы я сломя голову забежал в то здание.

А забежал в результате тот, кому больше всего были нужны деньги. И на том же автобусе нас довезли до бара «Бир-лога».

Выдыхай, Сава, выдыхай. Смерть не первый раз машет тебе своей рукой и, скорее всего, не последний. Я жив, а значит, раунд не закончен. Ира жива, у нас медовый месяц, а то что тварь сбежала, так это он уже делал. Предпочитая не встречаться лично ни с кем из проекта «Вернувшиеся». Правда, он что-то бередил ещё про возможность перерождения в его времени, но это кажется ещё большей чушью, чем ядерная война под Парижем.

Поймав у Бир-логи мотобайк, я ехал к своему домику, находясь в прострации, понимая головой, что всё хорошо и повторяя снова и снова: я жив, Ира жива, а то что маньяк ушёл — так догоню его в будущем, скорректирую весь отдел зональной ликвидации, и научу наших, как с этим гадом воевать.

Всё-таки обратить такого соперника в бегство дорогого стоит. И у меня это получалось уже дважды. Правда, какой ценой… Был бы Тим главным героем фильма или книги, он бы был таким жёстким психованным попаданцем. Вот только мы не в книге и не в фильме. И даже в кино того же Таноса побеждали через задницу, не с первого раза, вот и у меня не вышло. Но что нас не убивает, делает нас сильнее. Слезая с байка и отдавая 500 бат, я потопал в домик.

А зайдя домой, я обнял Иру и, поцеловав её, пошёл в душ.

Настроив себе горячую воду, чтобы та обжигала мою кожу, я думал. Стоял и думал, пока вода не начала реально приносить боль, и только тогда я вышел. Улыбнувшись себе в зеркале, бодро обругав себя культурным кодом этой эпохи: «Тоже мне, Дайнерис, блядь!»

— Что? — заинтересовалась Ира услышав меня.

— Говорю, давай поедим и выпьем! — повысил я тон, чтобы меня было слышно из душа.

И мы собрались и вышли из домика, чтобы одеться в плавательное и пойти на территорию длинных бассейнов, в которых постоянно текла вода и все водяные дорожки сходились у барной стойки, возвышающейся прямо по центру водоёмов. Сев на стульчики, я словно Георг Четвёртый (как меня называл Красный) показал аристократический, позволительный жест Ире, чтобы та заказала что-нибудь на свой вкус.

И она заказал, а Бармен намешал что-то под стойкой и уже через пару минут поставил перед нами нечто. Сегодня мы травились чем-то со вкусом трав, по запаху напоминало полынь и апельсин. Выглядел коктейль зеленовато-жёлтой жижей в бокале с трубочкой и торчащими в ней зонтиками на зубочистках. В этой горькой штуке было градусов 50, возможно, она даже горела бы.

И да, бармен, широко улыбнувшись после наших первых глотков, поднеся пьезозажигалку, поджёг наши стаканы. А я вдруг вздрогнул. Зелёное пламя звучно полыхнуло вверх и затихло.

— Дринк, дринк, гайс! — посоветовал бармен, загорелый длинноволосый азиат, облачённый в метросексуальный купальник в цвет леопардовых пятен.

— Ты что? — спросила у меня Ира.

— Что? — переспросил я.

— Ты побледнел. Вдруг, — произнесла моя наблюдательная умница.

— Да человека одного вспомнил, — произнёс я, делая усилие, чтобы отпить из бокала.

От страха не надо бежать, с ним не надо бороться, страх надо принять как часть себя и работать вопреки, и тогда он перестанет на тебя влиять. Вот и я пил зелёное и пьянел. И всё-таки на душе было обидно, что я его не достал. А с другой стороны, он не достал меня, не сделал Иру богатой вдовой с прекрасным котом и чудесными собаками, домом в элитном районе и собственным автопарком. Собственно, я так и хотел, когда не тянул с нашей свадьбой, — чтобы если что, всё моё имущество досталось той, что была со мной.

Глоток за глотком меня отпускало. И я даже стал слышать играющую вдали зажигательную музыку, что-то с барабанами и дудками, и я встал и подал Ире руку.

— Тут? — удивилась она.

— Тут, — произнёс я, беря её за талию и ритмично ведя её по бассейну, по пояс в воде, словно в вальсе, смотря в её голубые глаза, вдыхая запах её светлых волос, скользя по белому купальнику в синее яблоко, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Слав, ты раздеваешь меня глазами, зачем? Ну-ка, одень назад — тут люди, — пошутила она.

— В стране, где легальны трансвеститы и дурь с грибами, муж должен так смотреть на жену, чтобы нас арестовали за распространение русских ценностей! — широко улыбнулся я.

— Отличный тост, — улыбнулась она, кладя мне руки на плечи, а я спустил свои ей на талию, и теперь мы просто качались в медляке, иногда даже попадая в ритмичную музыку играющей мелодии.

— Что это за коктейль? — спросил я вдруг ощущая странное мерцание статичных объектов.

— Я тебе не скажу, ты будешь ругаться, — выдохнула она.

А мой взор уже вело, а цельная картинка иногда сдвигалась вбок.

— Почему? — спросил я.

— Мне позвонил Аркадий и сказал, что срочно надо тебе разрядить нервы; доктор Вайнштейн посоветовал именно этот коктейль. Так что всё согласовано, — произнесла она.

— Что за коктейль? — спросил я.

— Ты это уже спрашивал, — улыбнулась она.

— Да? — улыбнулся я.

— Д-а, — протянула она, и мы засмеялись, и в нашем мире не было больше никого, только мы.

И плевать, что это был за коктейль, если санкционированно в лечебных целях и так разряжает нервы.

— Моя ты, Ира, —