Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль

Барьер исчез.

Под обломками, в крошечной нише, образованной рухнувшей плитой, лежали три фигуры: Лина и Алина — бледные, покрытые копотью, почти без сознания, но живые. А между ними, прижавшись спиной к стене, сидела девушка, которая была ему смутно знакома.

Коротко стриженная, с запавшими щеками и тёмными кругами под глазами, она выглядела как призрак. Её руки лежали на головах Лины и Алины, от ладоней исходило слабое зеленоватое свечение — Даниил понял, что это была целительная магия. Девушка фильтровала угарный газ из их лёгких и залечивала ожоги, отдавая собственные силы по капле, пока сама медленно умирала от истощения.

Она подняла мутный, почти невидящий взгляд, на Калева. Губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но звука не вышло. Рука соскользнула с головы Алины и упала на колени.

Калев опустился рядом на одно колено и проверил пульс — сначала у Алины, потом у Лины. Его лицо оставалось непроницаемым, но Даниил почувствовал волну облегчения, прокатившуюся по его сознанию. Пусть слабую и мимолётную, тут же подавленную железной волей, но он определенно это почувствовал.

И причина этому… все трое были живы.

— Выносим, — коротко бросил Калев, поднимая Лину на руки.

Даниил подхватил Алину, Мурзифель спрыгнул на пол и встал рядом с незнакомой девушкой, которая уже не могла идти сама.

Помоги ей, мелкий. Я прикрою тыл.

Даниил перехватил Алину одной рукой и протянул другую смутно знакомой девушке. Она вцепилась в его ладонь с неожиданной силой и поднялась, пошатываясь.

Они спускались сквозь ад, который расступался перед ними как море перед пророком.

Калев шёл первым, неся Лину на руках, и огонь отползал от него, словно боялся прикоснуться. За ним брёл Даниил, поддерживая Алину с одной стороны и незнакомую девушку с другой, а Мурзифель замыкал процессию, шипя на каждую искру, которая осмеливалась подлететь слишком близко.

На двадцатом этаже их встретили те самые пожарные, что шли следом и эвакуировали застрявших. Они попытались забрать раненых, но Калев только качнул головой и продолжил спуск, не замедляя шага. Даниил позволил им помочь и они поддержали Алину — руки уже отказывали и мышцы горели от напряжения, но незнакомую девушку оставил при себе.

Что-то в ней не давало покоя. Что-то знакомое, царапающее память.

Они вышли на пятнадцатый этаж, когда Даниил наконец понял.

Короткие волосы сбили его с толку — в его воспоминаниях они были длинными, роскошными, уложенными в сложную причёску. Но сейчас тут были запавшие щёки, тёмные круги и измождённое лицо — всё это было чужим и неправильным, кроме одного… глаза остались теми же. Те самые глаза, в которые он смотрел, когда по приказу Тарханова вливал в её разум образы ложного Калева, когда заставлял её страдать и ненавидеть, когда превращал в оружие против человека, которому теперь служил сам.

Дарина Орлова.

Девушка, которую он сломал.

Мир покачнулся. Даниил споткнулся на ступеньке и едва не полетел вниз, но измученная, полумёртвая Дарина вцепилась в его руку и удержалась на ногах. Она даже не посмотрела на него, слишком сосредоточенная на том, чтобы просто переставлять ноги.

Она его не узнала. Конечно не узнала — он прятался за ментальным образом, за чужим лицом, за маской кошмара, которую сам же и создал.

Шевелись, мелкий! — голос Мурзифеля хлестнул по сознанию. — Потом будешь рефлексовать!

Даниил стиснул зубы и заставил себя двигаться дальше. Вниз, ещё вниз, этаж за этажом, сквозь дым и жар, мимо почерневших стен и оплавленных дверей. Где-то внутри него что-то кричало, требовало остановиться, объяснить, попросить прощения, но это было не время и не место.

Важно было лишь то, что Дарина спасла всех. Она отдала последние силы, чтобы сохранить жизнь Лине и Алине.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо как благословение.

Они вышли из парадных дверей, вернее, из того, что от них осталось, и толпа замерла. Сотни людей, собравшихся на площади, журналисты с камерами, врачи с носилками, полицейские, пожарные, все они застыли, глядя на фигуру, появившуюся из чёрного дыма.

Калев шёл вперёд, неся Лину на руках. Его костюм прогорел в нескольких местах, на лацканах лежал серый пепел, лицо покрывала копоть, но выражение оставалось абсолютно спокойным. Он выглядел так, словно только что вернулся с деловой встречи, а не прошёл сквозь бушующий ад.

Внезапно за его спиной здание содрогнулось.

Огонь попытался вырваться наружу — обратная тяга, понял Даниил, вспомнив что-то из школьного курса. Жадные языки пламени метнулись к выходу, к свежему воздуху, к людям, застывшим в опасной близости от дверей.

Калев даже не обернулся.

Он просто шевельнул пальцами руки и словно невидимый молот ударил по входу. Огонь взвыл, когда его загнали обратно внутрь здания, вдвавив в собственное логово. Обломки дверей рухнули, заваливая проход и отрезая пламя от внешнего мира.

Толпа, смотря на это, в едином порыве выдохнула.

Даниил остановился, передавая Дарину подбежавшим врачам, и посмотрел на людей вокруг. На их лица, на их глаза, на то, как они смотрели на Калева.

И это был не просто восхищенный взгляд, как могут кидать на успешного бизнесмена или богатого аристократа. Это был взгляд… как на Бога. Бога, который спустился в преисподнюю и вернулся, вырвав души из лап смерти.

Журналисты щёлкали камерами, не смея приблизиться, пожарные стояли навытяжку, словно перед генералом, а зеваки шептались, показывая пальцами. И в их шёпоте Даниил слышал одно слово, повторяющееся снова и снова: Воронов, Воронов, Воронов.

Неожиданная гордость поднялась в груди. Ведь он был частью этого момента, он тоже помог найти их, и держа в сознании, вывел из огня.

Врачи наконец забрали Лину, Алину и Дарину, и уложив на носилки, повезли к машине скорой помощи. Калев стоял посреди площади, освещённый всполохами пожарных мигалок, и смотрел на горящее здание.

Даниил видел ледяное лицо Калева, его спокойные глаза, в которых не было ни облегчения, ни радости и понимал…

Те, кто это устроил, кем бы они ни были, только что подписали себе смертный приговор. И Воронов наверняка приведёт его в исполнение лично. Без суда, следствия и точно без шанса на прощение.

Тот беззвучно шевелил одними губами, словно молясь про себя, или скорее…

…вынося приговор.

Глава 3

Лилит Мефистова

Ей снова было десять лет.

Огромный кабинет отца, стены которого отделаны тёмным дубом, и потолк, который терялся где-то в недосягаемой вышине, давил на неё. За массивным столом, заваленным бумагами и контрактами, сидел человек, которого она должна была называть папой, но