Чужие степи. Часть 10 - Клим Ветров

Дикари уже заканчивали, увязывая покрышки попарно. Я стоял посреди магазина, сжимая в руках дохлую батарею от кассового аппарата, и понимал: здесь больше ничего нет. Всё, что посерьезнее, на полупроводниках, умерло в первые секунды после удара. Кассовые аппараты, терминалы — всё мертво.

Но вокруг — целый город. Тысячи машин, гаражи, мастерские, склады. Где-то там должен быть не совсем разряженный аккумулятор. Где-то там может быть техника, старая, механическая, которой плевать на электромагнитные импульсы.

Я посмотрел на дикарей. Они уже взвалили на плечи свою добычу и медленно двинулись в сторону портала. Три пёстрые спины, удаляющиеся между руин.

Решение было одно. Рисковое, но другого не было.

Остаться здесь.

Дикари вернутся сюда почти через сутки. График я знал твёрдо — этот мир они посещали регулярно, ровно в одно и то же время. Значит, у меня есть двадцать с лишним часов, чтобы найти то, зачем я пришёл.

Проводив взглядом пёстрые фигуры, исчезающие в мареве, я поправил лямку рюкзака и двинулся вглубь города.

Он был огромен. Я шёл по разбитым улицам, обходя воронки, перелезая через завалы, кидаясь камнями когда видел или слышал крыс.

Первые часы я потратил на автомобили.

Машины. Сотни машин — вдоль дорог, во дворах, на парковках. Я обходил их одну за другой, открывал капоты, смотрел на аккумуляторы.

Совсем мёртвые, или в состоянии «полудохлый». Надеясь подзарядить генератором, я пытался заводить. Многие автомобили были с ключами в замках, но даже там где стартер еще хоть как-то крутил, всё было бесполезно. Ни одна машина не подавала признаков жизни.

К вечеру я выдохся.

Сел на обочину, достал прихваченную в «Пятёрочке» бутылку колы, вскрыл, отхлебнул, поморщился. Не из-за вкуса — вкус был обычным, сладким, с пузырьками, почти как в прошлой жизни. Морщиться заставляли крысы.

Они шныряли рядом — десятки тварей, рыжих, крупных, с жёлтыми зубами и красными глазами. Днём они ещё держали дистанцию, но с каждой минутой становились смелее. Подбирались ближе, шипели, скалились, будто ждали момента. Я отмахивался ногой, они отбегали, но тут же возвращались.

А уже смеркалось.

Свет уходил медленно, неохотно, но небо на западе наливалось густой, свинцовой чернотой. В темноте крысы станут ещё наглее, а я — ещё уязвимее.

Надо искать ночлег.

Я поднялся, оглядываясь. Впереди, за рядами сгоревших многоэтажек, угадывался частный сектор — низкие дома, сараи, и главное — гаражи. Там можно запереться, там есть стены и крыша, там, может, даже найдётся что-то полезное.

Двинувшись в ту сторону, я старался держаться поближе к стенам, подальше от крысиных стай. Город кончался, дома редели, уступая место одноэтажным постройкам. Деревянные, кирпичные, многие сгорели, но некоторые выглядели почти целыми.

Разнокалиберные легковушки стояли вдоль дороги — «Хонды», «Тойоты», пара «Хёндаев» — внешне почти не повреждённые, но наверняка мёртвые, со сгоревшей электроникой.

И вдруг — среди этого кладбища автомобилей — я увидел УАЗ. Простой, обыкновенный «Козел». Он стоял чуть на отшибе, возле полуразрушенного гаража, и выглядел так, будто ему плевать на конец света. Старый, советский, ещё с брезентовым верхом. Кузов — характерный, угловатый, с выступающими арками колёс. Краска облупилась, крылья покрыты рыжими потёками, но в целом машина смотрелась живой.

Колёса — вот что привлекло внимание сразу. Огромные, «зубастые», с глубоким протектором. Такие ставят, когда собираются лезть в самую глубокую грязь. На переднем бампере лебёдка — с тросом, аккуратно намотанным на барабан.

Я подошёл ближе, обошел вокруг. Сзади, на специальном креплении, торчал реечный домкрат — длинный, мощный, для серьёзных работ. Такими машины поднимают, когда нужно колесо поменять или из ямы вытащить.

Капот открывался снаружи, зафиксированный защелками на крыльях. Заглянул, — о счастье! Движок был старым, карбюраторным, без намёка на электронику. Такому ядерный удар — как мёртвому припарка. Никакой сложной проводки, никаких мозгов, которые мог бы поджарить электромагнитный импульс. Только механика, только железо.

Заглянул в салон. Внутри — чисто. Не стерильно, конечно, но для машины, пережившей ядерную войну, — почти идеально. Трупов нет — уже хорошо.

Я сел за руль. Ключа не было, пришлось ковырять провода. Если знаешь, что делать — ничего сложного. Я знал.

Вот только лампочки на приборной панели даже не моргнули. Никакой реакции. Аккумулятор сел в ноль.

Вышел, снова открыл капот. Аккумулятор — обычный, на семьдесят ампер-часов, с чёрным корпусом и пробками для заливки электролита. На вид целый, но мёртвый.

Снова заглянул в салон, по опыту сразу под водительское сиденье. Точно, «кривой» на месте. Тяжёлая стальная рукоять с рифлёной ручкой, вся в маслянистом налёте.

Достал. Вставил в отверстие под бампером. Уперся поудобнее. Поймал момент.

Крутанул. Раз.

Тишина. Только где-то в развалинах скребётся крыса. Звук как по стеклу ногтями.

Другой.

В суставах хрустнуло. Спина напомнила, что я уже не мальчик.

Третий.

— Ну же, ну…

Заглянул под капот, подкачал бензонасосом вручную — раз, два, три… Топливо пошло, запахло бензином. Проверил бронепровода: сидят плотно, не отошли.

Вернулся к рукоятке. Крутанул еще раз.

Двигатель чихнул. Коротко, будто поперхнулся.

— Давай, родной, давай!

Чихнул еще раз — и вдруг закашлялся, зафырчал, начал набирать обороты. Из выхлопной трубы — черное облако, как выдох после долгой задержки дыхания.

Я выдохнул тоже. Улыбнулся, как дурак.

Потом сел за руль, дал газу. Двигатель выровнялся, затарахтел ровно, успокаивающе, как трактор в поле. Старый, добрый, ульяновский мотор. Консервная банка на колесах, но какая родная. Ему плевать на радиацию, на электромагнитные импульсы, на конец света. Он будет работать, пока есть бензин.

Чуть потянул рычажок подсоса, убрал ногу с газа. Обороты слегка упали. Из выхлопной трубы пошел прозрачный, почти невидимый выхлоп. Стрелка амперметра на приборной панели чуть дёрнулась в плюс — зарядка пошла.

— Хорошо… — прошептал я. — Хорошо.

Тем временем почти стемнело. Небо на западе догорало багровыми сполохами, и ночь надвигалась быстро, как это бывает в южных широтах. Крысы зашевелились активнее, их красные глаза загорались в темноте, как маленькие фонарики.

Заночевать в машине?

Я огляделся. Стекла целы, двери закрываются, крыша брезентовая, но плотная. Внутри сухо. Есть чем укрыться.

— А где ночевать-то еще, — сказал я вслух. Голос прозвучал хрипло, непривычно. Давно я ни с кем не разговаривал.

Не откладывая, запер двери. Проверил все замки — раз, другой. Щелчок, еще щелчок. УАЗ урчал на холостых, ровно, успокаивающе. Как большой и добрый зверь. Стрелка амперметра стояла в плюсе — аккумулятор потихоньку набирал заряд.

Забрался на заднее сиденье, расстелил спальник. Автомат