Апокалипсис? Встаньте в очередь! - Arden

Слух обострился до предела. Я улавливал хруст битого стекла в соседнем квартале, чавканье монстров, рвущих плоть, и… нарастающий, истеричный треск автоматных очередей. Государственная машина, неповоротливая и тяжелая, столкнулась с Системой и попыталась дать сдачу.

Я осторожно выглянул из-за угла кирпичного здания. Впереди лежал широкий проспект, который мне нужно было пересечь, чтобы попасть в свой спальный район. И прямо сейчас там разворачивался локальный филиал ада.

Никаких грамотных баррикад. Просто полицейский автозак и две патрульные машины «Шкода», которые намертво застряли в утренней пробке, когда всё началось. Машины заглохли, и теперь бойцы спецназа в тяжелых бронежилетах отстреливались прямо из того положения, в котором оказались зажаты между брошенными легковушками.

— Огонь на поражение! Вали этих ублюдков! — сорванным голосом орал тучный капитан, разряжая обойму табельного Макарова в несущуюся на него толпу.

Воздух разорвал оглушительный грохот АК-74М. Бойцы работали профессионально, короткими очередями.

Свинцовый дождь ударил по первой волне монстров. Гоблины первого и второго уровня, лишенные брони, лопались как кровавые шарики. Пули калибра 5.45 прошивали их тщедушные тела насквозь. Толпа зеленых уродцев дрогнула и начала осыпаться серым системным пеплом.

Полицейские приободрились.

— Давай, давай! Кроши эту зелень! — крикнул один из бойцов, лихорадочно меняя магазин.

Я стоял в тени переулка и мрачно качал головой.

«Глупцы. Вы тратите патроны на мусор». Мое Восприятие позволяло видеть то, чего не видели они — красные полоски здоровья над головами тварей. Огнестрельное оружие Земли наносило чистый кинетический урон. Без вливания маны пуля оставалась просто куском металла. Да, она легко пробивала низкоуровневых мобов. Но Система уже адаптировалась к нашему оружию.

Из-за остова горящего автобуса на проспект выскочили они.

Мутировавшие доберманы. Третий и четвертый уровни. Их тела были покрыты плотной, похожей на запекшуюся смолу коркой, а в пастях клокотала едкая слюна.

— Собаки! По низу, огонь! — скомандовал капитан.

Автоматные очереди ударили по мутантам. И вот тут физика старого мира дала сбой. Пули били в хитиновую броню тварей, высекая снопы искр. Теплокинетический барьер Системы просто поглощал урон. Я видел, как полоски здоровья собак дергались вниз лишь на жалкие миллиметры. Чтобы убить одну такую тварь из автомата, нужно было всадить в нее рожок в упор. А их было полтора десятка.

Псы не стали сбавлять ход. Они просто проигнорировали шквальный огонь.

Первый мутант в один невероятный прыжок перемахнул через капот патрульной машины и вцепился прямо в лицо стрелявшему омоновцу. Керамическая плита 5-го класса защиты на груди не спасла от зубов, которые легко перекусывают сталь. Раздался тошнотворный хруст. Очередь из падающего автомата ушла в багровое небо.

Строй дрогнул. Началась животная паника. Полицейские палили во все стороны, забыв о тактике и приказах.

Это был мой шанс.

Моя совесть молчала. Спасать этих парней с одной лишь битой было равносильно самоубийству. Их кровь и их предсмертные крики стянули на себя внимание всех монстров в радиусе полукилометра. Они стали идеальной наживкой. И я собирался использовать это на сто процентов.

Я глубоко вдохнул, сфокусировал взгляд на узком просвете между брошенными на проспекте машинами и… рванул с места.

Асфальт под тяжелыми берцами превратился в размытую серую ленту. Скорость была невероятной. Я не бежал, я буквально летел над дорогой. Мои ноги двигались с грацией олимпийского спринтера, помноженной на магию Системы.

Но эйфория от нечеловеческой скорости тут же разбилась о жестокую реальность слабых мышц. Пятнадцатикилограммовый рюкзак за спиной никуда не делся.

Пятнадцатикилограммовый рюкзак за спиной никуда не делся. На такой скорости он превратился в чудовищный маятник. Лямки с треском врезались в плечи, сдирая кожу до крови сквозь куртку. Центр тяжести сместился, и меня едва не занесло на повороте вокруг разбитого седана. Ловкость давала скорость, но не мышечную тягу. Каждое движение отдавалось жгучей болью в слабой спине.

Один из гоблинов, отставший от стаи, заметил меня краем глаза и с визгом бросился наперерез, занося над головой кусок трубы.

Я не мог остановиться — инерция тяжелого рюкзака просто сбила бы меня с ног. Я стиснул зубы, довернул корпус на бегу и, используя массу своего тела, впечатал искрящуюся алюминиевую биту прямо уродцу в грудь.

Крак!

Синий разряд электричества осветил улицу. Гоблина отбросило на три метра назад с проломленной грудиной. Шкала его жизни обнулилась мгновенно.

[Получен опыт: 10. Текущий опыт: 170 / 400]

Десять секунд дикого, срывающего дыхание спринта — и я влетел в спасительную тень подворотни на другой стороне проспекта.

Легкие горели огнем, спина ныла от тяжести припасов, но я был жив.

Я нырнул в систему проходных дворов, оставляя звуки бойни позади. Здесь, среди старых пятиэтажек и детских площадок, было пугающе тихо. Монстры еще не успели расползтись по спальным районам.

Вот и мой двор. Знакомая серая панелька. Машины соседей припаркованы на газонах.

Я подбежал к своему подъезду. Тяжелая металлическая дверь с домофоном. Электричества в городе больше не было, магнитный замок оказался обесточен и отпустил стальную створку.

Я потянул тугую ручку на себя и, тяжело дыша, шагнул внутрь. Дома. Мой временный бункер.

Дверь за спиной мягко, с характерным щелчком доводчика, закрылась, отрезая меня от звуков умирающего города. Подъезд погрузился в густой, зловещий полумрак — тусклый утренний свет пробивался лишь сквозь грязные стекла на лестничных пролетах.

Я выдохнул, опуская гудящую биту, чтобы перевести дух... и тут же замер.

Мое Восприятие, резануло по натянутым нервам ледяным холодом. В этом сером сумраке, буквально в двух метрах от меня, на площадке между первым и вторым этажом, кто-то тяжело и сипло дышал.

И этот кто-то невыносимо вонял гнилым мясом и свежей кровью.

Глава 3 Дом, милый бункер

Густой, зловещий полумрак подъезда давил на глаза после яркого утреннего солнца. Воздух здесь был спертым, неподвижным, насквозь пропитанным запахом старой бетонной крошки, дешевого табака и… резким, солоновато-медным ароматом свежей крови.

Я замер у тяжелой входной двери, стараясь даже не дышать. Мои раскачанные до пятерки органы чувств работали на пределе. Глаза стремительно адаптировались к тусклому серому свету, пробивающемуся сквозь немытое стекло на лестничном пролете первого этажа.

Тот, кто тяжело и сипло дышал во тьме, находился прямо у ряда старых почтовых ящиков.

Щелчок дверного доводчика за моей спиной прозвучал в этой тишине как выстрел. Источник звука резко завозился, с влажным, тошнотворным чавканьем отрываясь от своей трапезы, и медленно повернулся в мою сторону.

В сером свете всплыла сутулая, дерганая фигура.

Растянутые на коленях треники, заляпанная чем-то бурым