Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 - Влад Радин

— Нашли. Долго искали, но нашли. Начали переправляться. А тут погода переменилась. Вдарил мороз, метель сильнее стала, да такая поднялась, что в пяти метрах от себя ни зги не видно. А большевики начали из орудий садить. Над нашими головами гранаты, одна за одной летать начали. Подошли и мы к речке. А уже ночь настала. Начали переправляться в брод. Вода холодная, аж дух захватывает. Впрочем я так уже промёрз, что холода этого наверное уже и не чувствовал. А впереди уже «бум, бум», передовые части в станицу ворвались и на её улицах с красными дерутся. Но потом и мы к ним на подмогу подоспели. К утру очистили станицу от большевиков. Вот внучок, за, что этот поход прозвали ледяным.

Прадед замолчал. Молчал и я. С одной стороны для меня лично гражданская война и всё, что с ней было связано было уже совсем седой историей. А с другой стороны, когда об этом тебе рассказывает непосредственный участник событий, всё это воспринимается, как — то иначе.

— А, что дальше с тобой было?- прервал я затянувшуюся паузу.

— Что? Дошли до Екатеринодара. А там уже Советы. Ну мы город штурмовать начали, да всё неудачно. Тут Корнилов погиб. Меня тоже на третий день штурма слегка осколком зацепило. После смерти Корнилова командование армией принял Деникин. По его приказанию мы отошли от Екатеринодара. А остальное ты из учебников истории знать должен.

— Ничего себе,- растерянно пробормотал я,- мой родной прадед бывший белогвардеец. Никогда бы не мог подумать!

— А тебя, что это как- то пугает?

— Нет конечно. Просто как бы это сказать…Для меня это уже история. Причём почти седая.

— Вот видишь. Для тебя это история. А для меня сама жизнь. Я до сих пор этот самый ледяной поход забыть не могу!

— И ты молчал! Молчал все эти годы! Никому не рассказал?

— А кому расскажешь? Такое никому не доверишь. Не дурак я был. В лапы к чекистам мне знаешь, не охота было попадать.

— Ну, а как так твоя судьба сложилась — то. Почему ты не в эмиграции оказался? Почему здесь остался?

— Ну это уже отдельная история.

— Ну так расскажи. Раз уж начал рассказывать.

— Ну, что рассказывать. Отошли мы от Екатеринодара. Я отлежался и через пару недель уже опять в строю был. Затем был второй кубанский поход. В нём я так же принимал участие. Разбили мы армию Сорокина, взяли Екатеринодар. Тут я сыпняк подцепил, два месяца в госпитале провалялся, чуть душу Богу не отдал. А девятнадцатом, попал я служить в корпус Мамантова. Слыхал о таком?

— Что — то слыхал.

— Что — то слыхал…А между прочим боевой генерал был. Красные его как огня боялись. И вот пустились мы под его командой в рейд по красным тылам. Дело было в августе девятнадцатого. Под Тамбовом сотня в которой я служил оторвалась от основных сил. Ну и контузило меня. Контузия тяжёлая была, на коне я сидеть не мог, а нам на хвост плотно красные насели. Ну и мои товарищи выбрали семейство понадёжнее и оставили меня им. На сохранение. Думали, что вернутся скоро и заберут. А вышло вон как. Я в этом семействе, три месяца прожил пока не оправился, благо жили они в хуторе на отшибе. Потом ушёл. Опасно стало. Перед этим удалось раздобыть документы на имя красноармейца Константинова Дмитрия Степановича. Хотел своих догнать. Да так и не догнал. Армия Деникина к тому времени уже отступать начала.

— Подожди. Но какие тогда твои настоящие имя и фамилия?

— Ермаков Николай Павлович. Потомственный донской казак. Мой прапрадед у атамана Платова ординарцем был.

— И вот ты так всю жизнь под чужой фамилией и прожил?

— Так и прожил. Своих то я не догнал тогда. Так и остался в Совдепии. А за жизнь, а она у меня как видишь длинная выдалась, привык по тихоньку к своей новой фамилии. Да и к имени тоже. А сейчас кажется, что меня всегда так звали. Окликни меня сейчас «Ермаков» я не то, что не обернусь, во мне и не вздрогнет ничего.

Прадед замолчал. Молчал и я. Мне требовалось время, что бы как-то переварить то, что я только, что услышал. История которую рассказал мне прадед потрясала с одной стороны своей простотой, а с другой стороны какой -то жутью. Вот так человек, вынужден был всю жизнь жить под чужой фамилией и именем, потеряв всех своих родственников и друзей, в новой и как давал мне понять прадед глубоко чужой для него жизни. Всё — таки, как хорошо, что мне выпала участь жить в куда более спокойные времена!

— Вот смотрю я на тебя, Эдька, — продолжил после паузы прадед,- и вижу. Нашего ты, Ермаковского рода, наша в тебе порода. Не подчинился ты чекисту этому. Выскользнул из его лап. Всем рискнул, самой жизнью рискнул, а выскользнул. В другое время ушёл. И теперь как я вынужден под чужой личиной обитать. Ни сын мой, ни внуки на такое никогда бы не решились. А ты, решился. Рисковый ты парень. Настоящий казак!

Слушая своего прадеда я механически кивал головой и думал о том, что выскользнуть то из лап генерал- лейтенанта Медведева, там в 2013 году, я сумел. Да только встретился с ним же молодым,здесь в 1978 году. И совершенно не понятно чем для нас двоих, завершится эта новая наша встреча. А то, что нам ещё придётся столкнутся на одной дорожке, у меня почему- то совершенно не было сомнений.

— Вот, что я решил,-сказал мне прадед, — постараюсь научить и показать тебе всё, что умею. Хотя повторюсь, ты уже сам всё умеешь и знаешь. Не осознаёшь только этого. Постараюсь помочь осознать тебе. Времени у нас как я понял немного?

— Да, думаю, что немного,- ответил ему я.

— Ну значит будем спешить. А пока вот, что…

Прадед вышел в соседнюю комнату и долго копался там. Вернулся он, что — то держа в руке.

— Вот,- сказал он, подойдя ко мне, и протянул раскрытую ладонь. На ней я увидел массивный перстень — печатку ( очевидно серебряный) с фигуркой черепахи.

— Что это? — недоуменно спросил я.

— Перстень это. Поможет тебе на первых порах. Когда лечить кого будешь, не забывай его надевать.

— А у тебя то он