Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

— Не колдовство, — поправил Кузьмич, тот самый усатый сержант, что все время вспоминал обучение десантников в Кубинке. — Нюх у него. И дрессировка. Пес-то натасканный. Его же немцы на это и натаскивали, чтобы взрывчатку чуял. А теперь он на нас работает. Вот что значит — правильную сторону выбрал!

Подошел и немолодой партизан с седой бородой, тот самый, которого все звали Дед. Он держал в руках отощавший вещмешок.

— А ну, пропустите, хлопцы, — сказал он, пробираясь к собаке. — У меня для зверя гостинец особый.

Он вытащил из мешка краюху черного хлеба с ломтем вареного мяса и, присев на корточки, протянул Рексу. Потом сказал, вроде бы собаке, но глядя на Ловца:

— На, брат, угощайся. У нас в деревне сказывали: если собака сама к тебе пришла — это к добру. А если она еще и умная, да в бою помогает — такая собака свыше дается. Для спасения.

Рекс, проглотивший уже изрядную долю угощений, тем не менее деликатно взял и эту краюху. Дед погладил его по голове, почесал за ухом, а пес довольно прикрыл глаза. Между тем, вокруг Рекса образовалось настоящее столпотворение. Бойцы передавали друг другу кто краюху хлеба, кто кусок сала, кто горсть сухарей. Каждый хотел поблагодарить собаку за спасение своей жизни. Кто-то достал трофейный шоколад, кто-то — кусок консервированного мяса.

— Рекс, Рекс! — шепотом звали его десантники, и пес, чувствуя всеобщее внимание, понимал, что он здесь свой.

Он важно переходил от одного бойца к другому, давая себя погладить, почесать, потрепать по жесткой шерсти. Он никого не облаял, не оскалился, только иногда поглядывал на Ловца, словно ища поддержки — все ли правильно делает. И в его мыслях, доступных попаданцу, промелькнуло удивление: «Эти люди кормят меня. Они хорошие. Они — моя стая».

* * *

Штаб 1-го гвардейского кавалерийского корпуса размещался в обычной лесной партизанской землянке, где пахло хвоей, махоркой, затхлой сыростью и дымом от печки. Генерал-лейтенант Павел Алексеевич Белов, невысокий, коренастый, с седеющими усами и цепким взглядом кавалериста старой закалки, начинавшего службу еще в гусарском полку, склонился над картой, разложенной на сколоченном из досок столе. Рядом стоял начальник штаба, штабные помощники и командиры дивизий.

Обстановка была тяжелой. Корпус уже два месяца действовал в глубоком тылу врага, прорвавшись через линию фронта еще в январе, двигаясь к Вязьме навстречу 11-му кавкорпусу. Вот только, соединиться у Вязьмы с кавалеристами Калининского фронта не удалось. Немцы отразили штурм города и оба корпуса от Вязьмы отбросили. Но и отступив в леса, конники Белова наводили ужас на немецкие гарнизоны, помогали партизанам, громили обозы, взрывали мосты.

Правда, и силы кавалеристов таяли. Боеприпасы подходили к концу, люди и лошади выбивались из сил в глубоком снегу, страдали от недоедания и болезней холодной зимой. Связь с Большой землей держалась через радиосвязь и партизанских связных. Иногда прилетали и редкие самолеты У-2, привозившие самое необходимое. Но авиационное сообщение работало только в летную погоду и в лунные ночи, когда не было немецких налетов. А в последние двое суток снова шел снег, и низкая облачность не только не позволяла посылать самолеты на лесной аэродром, расположенный глубоко в тылу противника, но и создавала помехи для радиосвязи.

Внезапно в штабную землянку вошел начальник связи кавкорпуса майор Панков и доложил с порога:

— Товарищ генерал, радиосвязь заработала! Получена шифровка из штаба Западного фронта с новыми сообщениями и указаниями!

Белов поднял голову, воскликнул:

— Ну, наконец-то! Давай сюда!

— Вот, товарищ генерал, — майор вытянулся, протягивая листки с расшифровкой. — От самого Жукова!

Белов читал долго, вдумчиво, иногда переспрашивая начальника связи и что-то разглядывая на карте. Потом поднял глаза на присутствующих в своем штабе.

— Товарищи командиры, — голос его звучал спокойно, но в нем чувствовалась радость. — Операция завершилась успешно: 33-я армия Ефремова прорвалась из окружения и соединилась с войсками Западного фронта!

Все в штабе заулыбались, радостно загалдели. Но Белов оставался невозмутимым, он ткнул в карту пальцем, показывая место прорыва, и штабные снова затихли, а генерал продолжал говорить:

— Это хорошие новости, но еще не все! Немцы сейчас бросили много сил на штурм горловины, по которой выходит 33-я армия. А для этого им пришлось ослабить оборону в других местах. И еще. Они сбавили нажим на десантников полковника Казанкина в районе западнее Юхнова. А эти десантники, между тем, не прекращают усилий с целью прорыва обороны противника с тыла. Пока севернее пробивали коридор на Воскресенск для выхода Ефремова с армией, эта группа десантников действовала южнее и ей ставилась задача идти на прорыв в сторону Юхнова, чтобы немцы думали, будто главная угроза там, стянув резервы к югу. И Казанкин своими атаками действительно отвлек на себя значительные силы противника. Но, в результате прорыва армии Ефремова севернее, немцам нечем было усилить противодействие нашим десантникам на южном направлении. Все силы фрицев юго-восточнее Вязьмы оказались распылены на недопущение прорыва 33-й армии. В результате, сейчас десантники Казанкина уже вышли к Варшавскому шоссе и пытаются соединиться с 50-й армией генерала Болдина! Армию Болдина Жуков усилил и нам приказывает поднажать!

В землянке повисла тишина. Комдивы и штабные переглянулись. Только устроились «на зимние квартиры» в партизанском крае, как снова скакать десятки километров по заснеженным лесам на голодных лошадях, с боями, без снабжения, с ранеными и обмороженными… Это казалось невозможным.

— А при чем тут мы, Павел Алексеевич? — осторожно спросил командир 2-й гвардейской кавалерийской дивизии полковник Осликовский.

— При том, — Белов обвел взглядом подчиненных, — что Жуков требует от нас поддержки. Он направит к нам для координации взаимодействия порученца от особого отдела фронта с позывным «Ловец». Того самого, что только что помог вывести из окружения 33-ю армию. И наша задача — активными действиями в полосе между Вязьмой и Юхновом сковать как можно больше сил противника. Не дать фрицам перебросить силы на перехват десантников Казанкина. Все вы знаете, что во время высадки десанта 23 февраля погиб командир 4-го воздушно-десантного корпуса генерал-майор Левашев, после чего Казанкин назначен на должность комкора. И, кажется, он неплохо справляется.

— Да, он успешно действует, обозначает штурм Юхнова с тыла, как и было задумано планом операции по деблокированию 33-й армии, — заметил подполковник Гребенников, заместитель начальника штаба кавкорпуса. — Потому, если нам сейчас