Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Игоревич Камков

Ночь, как и все последние, была тревожной. Не способный более погрузиться в глубокий сон, я находился между сном и явью. Это совершенно не мешало отдыхать моему телу. Находясь в военном походе, карауле, настороже, быстро учишься восстанавливаться даже без малой толики привычных, обычному человеку удобств. Те изменения, что продолжали происходить со мной, ещё сильнее снизили мои физиологические потребности. Три, четыре часа поверхностного сна теперь стали нормой, ссадины, небольшие раны, ушибы заживали буквально на глазах. Мои чувства обострились, сила и ловкость прибавилась, но и цена была высока.

Чёрные нити расползавшиеся от того места, где на моей груди был изменившейся знак Восьмерых, который теперь больше не снимался, как будто прилипнув к моему телу, начали проглядывать на шее и кистях рук. Пришлось усовершенствовать свой старый кожаный доспех.

Хорошо заплатив баронским серебром одному из лучших столичных кожевенников, я получил прекрасной работы крепкий и одновременно очень удобный горжет, который мог быть и капюшоном. Также я получил и новые наручи, которые уже самостоятельно серьёзно доработал в кузне. Наручи теперь закрывали не только предплечья, но и кисти рук, а между слоями кожи я вшил самостоятельно откованные стальные полосы. Таким образом, теперь беря удар меча на предплечье, я совершенно не опасался потерять руку. Обдумывая и вспоминая всё это, я чутко дремал. Со стороны Поля слышались вздохи, шорохи и стоны. Утренний туман поднимался от земли и там в этом тумане, явно что-то было.

Обычный человек не увидел бы и не услышал, но я чувствовал. Не погребенные души не могли найти покоя и, ощущая чего-то вновь надвигающееся, заволновались. На юге, где чуть более чем в ста километрах начинались земли Мёртвой гати, тоже было неспокойно. Конечно, на таком расстоянии я ничего не мог знать наверняка, но до столицы уже начали доходить тревожные слухи об огнях на старых болотах. Были и первые переселенцы. Старый маршал недаром отправил меня сюда в первую очередь.

С рассветом мы с Вороным встали, я запрыгнул в седло, и мы галопом понеслись к городу. И будь я неладен, если нам обоим не хотелось в этот момент этого больше всего на свете. Ветер сорвал с нас утренний туман и липкое неприятное чувство ещё не случившегося горя и перейдя на шаг, мы уже куда как спокойнее продолжили своё движение. Вскоре я соскочил с седла и в качестве обычных утренних занятий побежал рядом со своим скакуном. Надо признать лиловый глаз последнего косился на меня с удивлением, а потом, когда он принял правила игры, он поддал, и я сразу остался далеко позади. Но я только рассмеялся от этого и наверно тогда это был последний раз, когда я сделал это и действительно был счастлив простым человеческим удовольствием.

Столичный восточный тракт проходил через два больших города: Важин на юго-востоке от столицы и Дозор, находящийся на восточных границах королевства людей. Дорога в эту пору была прекрасной, сухой, широкой и ровной. Ещё довольно далеко, но уже различимо поднимались дымы Важина. Ещё ближе к нам навстречу пылил странный караван. Я не сразу понял, в чём дело и только приблизившись к ним, я различил знакомую мне по давнишней военной службе картину.

Беженцы, теперь я сам видел. И их было много. Женщины, старики, дети, калеки, много раненных. Нехороший запах запущенных ран сопровождал их как верный пёс. Кое-как, наспех сложенные тюки и котомки, много грязного. А самое главное их взгляды. Я хорошо помнил их. Так бывает, когда ты смотришь и не видишь, когда мысли твои в прошлом с ещё живыми родными и близкими, когда в печи дома стоят ещё тёплые пироги, а ты думаешь, чем тебе заняться завтра. И дела, планируемые тобой, сугубо мирные и благолепные. Мы почти разминулись, когда я криком остановил возничего на первой телеге.

– Стоять! – Мой крик резанул тишину летнего утра и многие вздрогнули, когда я развернул Вороного и направился к головной телеге, приблизившись к ним, я спросил:

– Кто это сделал?

– Так это, Милсдарь. Как их звать то… Оркусы значить. Огромные такие… Наша деревня находится… , точнее теперь уже находилась…, прямо на восточном берегу Большого озера, у излучины реки. Мы значить живём мирно, рыбачим, сеем, жнём. И до третьего дня беды не знали…

Я начал терять терпение от бесконечного потока слов этого деревенского мужика и снова рявкнул:

– Короче!

Снова вздрогнув то ли от моих слов, то ли от того, что я неосознанно схватился за рукоять меча, мужик торопливо продолжил:

– Так это, Милсдарь. Оркусы, говорю же. Ночью напали, шли с юга, штук пятнадцать их было, наверное… Если бы не река, то всех бы нас порвали, а так мы кто остался в живых, унесли ноги. Да, за реку то они не полезли нас догонять ведь…

Мне больше не хотелось говорить с этим деревенским, всё было ясно и так. Нападения конечно никто не ждал, надо обязательно написать об этом старому Вирэну, нужен королевский указ: «Всем в копьё!» В этом случае поселения сами начинают возводить тыны или частоколы, сами нести дозор и это уже хоть что-то.

Пять или максимум десять Оркусов, две руки, как они сами называли свои отряды. Это кстати стало известно, когда одну из этих тварей гвардейский дозор захватили в плен на границах каменоломни что юго-восточнее Приречья. Скорее всего, они спустились со Сторожевых гор за добычей, как тогда в моей деревне, но тогда зима была на исходе, им, возможно, не хватило заготовленной еды. А сейчас лето и это значит, что разговор уже не про пропитание и не про голодную смерть. Это значит, что это почти военный набег, разведка.

Мысли одна быстрее другой метались в моей голове. Зелёные твари – ненавижу! Конь, чувствуя моё настроение, так же раздувал ноздри и всё ускорял и ускорял свой бег, пока мы снова не понеслись в галоп по направлению к Важину.

Глава 3. Община. Мир Омникорн

. 2341 год. Сборы.

– Зои, детка, мне уже пора. – В сотый раз, говорил я прильнувшей ко мне всем своим невероятным телом девушке.

– Ну, Кри! – Шептала она и ещё крепче прижималась ко мне.

Моё восстановление после побега от Пустошников, шло отлично. Вторые сутки кряду я только ел, спал и тра… занимался любовью с Зои. Той самой рыжей и зеленоглазой бестией, которая мало того, что была очень близка мне, но и ещё была врачом нашей общины. И