Выжить - Андрей Алексеевич Панченко

— По одному. Стрижка.

Парикмахер оказался тот же сержант, который просто достал электрическую машинку и врубил её в розетку, над которой, наверное, для тупых были написаны цифры 220. Я сел. Он включил её, не спрашивая начал стричь.

Машинка прошлась по голове сразу, от лба назад. Холодно. Волосы посыпались на плечи, на пол. Без разговоров, без остановок. Несколько движений — и всё.

— Встал. Следующий.

Максим сел на моё место. Я стоял, проводил рукой по голове. Непривычно. Как будто чужая.

— Веник и совок за дверью — Закончив с Максимом, сержант тут же определил ему фронт работ — Собрать волосы, и в ведро. Вынесите потом, когда закончим.

Максим без разговоров потопал к двери, вооружился клининговым инструментом, и быстро подмел место, где нас стригли.

— Дальше, — сказал сержант, едва Максим вернул инструмент на место.

Мы зашли в душ. Вода была горячая, с напором. Мыло — хозяйственное, серое. Мылись молча, никто нас особо не торопил. Сержант стоял у входа, смотрел.

— Не халтурить. Всё промыть.

Когда закончили, он махнул:

— Выход.

Мы вышли обратно, мокрые, босые. Полотенец у нас не было, и выдать их нам никто не удосужился.

— К фельдшеру.

Соседняя комнатка. Стол, табурет, коробки с ампулами. Фельдшер — мужик лет под сорок, в застиранном халате.

— По одному.

Я сел.

— Жалобы?

— Нет.

Он даже не поднял голову толком.

— Руки. Ладонями вперед.

Он глянул, задержал взгляд на запястьях. Руки уже как следует поджили, но всё равно, следы от веревок всё ещё были видны.

— Что это?

— Натёр. — Честно ответил я — Верёвкой. Связывали меня.

— Морозов, дебил… — Вздохнул фельдшер, почему-то обозвав лейтенанта — Ведь приехать же толком не успели… Ладно, рот покажи.

Я открыл рот, фельдшер глянул туда мельком.

— Нормально.

Ничего не объясняя, мужик взял в руки уже готовый шприц и уколол меня в плечо. Спирт на обеззараживания места укола он почти не тратил, ватка, которой он прошелся по моему плечу, им даже не пахла, видимо военный доктор решил, что хозяйственного мыла, которым мы себя натирали в душе, достаточно.

— Следующий.

Максим получил то же самое. Никаких объяснений, никаких слов. Когда мы вышли обратно, там уже лежала форма. На столе — аккуратные стопки. Старшина стоял рядом. Под столом валялся мешок, из которого выглядывали голенища кирзовых сапог.

— Подошли.

Мы встали перед столом.

— Получаем имущество. Сапоги меряем, остальное берем что есть. Потом сами подгоните, тут вам не ателье. Серёгин, с тебя начнём.

И начал выдавать. Не спеша, но и без пауз.

— Исподнее, две пары трусов. Полотенца для лица, и для ног. Брюки. Куртка. Поясной ремень. Брючный ремень. Портянки. Панама. Тельняшка майка. Тельняшка утепленная, с длинным рукавом. Сапоги. Мыло туалетное, одна пачка. Зубную щетку с футляром, зубную пасту, мыльницу и бритвенные принадлежности купите сами, в чепке, если с собой нету. Так же чтобы у каждого была расчёска, носовой платок и две иголки. С белыми и черными нитками. На утреннем разводе проверю!

Каждую вещь он либо клал на стол, либо совал мне прямо в руки.

— Смотри. Это не игрушки. Вещи казенные. Если потеряете, нового не выдадут. Полотенца будете менять раз в неделю, после бани, подворотнички тоже будите получать раз в неделю. Мыло — раз в месяц. Портянки и форму стираете сами, в роте хозяйственное мыло есть. Сапоги чистить тоже в роте, там вакса и щетки есть в сушилке.

Мы начали одеваться. Сначала бельё. Потом брюки и майку. Потом нам показали, как подшивать подворотничок.

Старшина кинул нам по несколько белых полосок ткани, и два мотка белых ниток с иголками.

— Это подворотнички. Меняются каждый день. Они должны быть чистыми и белыми. Увижу грязный на шее, сильно пожалеете.

Сержант снова оказался рядом.

— Иглу бери и вдевай нитку.

Я взял. Руки после воды скользкие, нитка не слушается. То ли от волнения, то ли хер пойми почему, но попасть в ушко иглы я никак не мог. Промучился пару минут.

— Быстрее, давай, в первый раз что ли⁈

Наконец получилось.

— Теперь сюда, — он ткнул в ворот афганки. — Складываем подворотничок в три слоя, и прикладываем к вороту, чтобы он выступал над воротом на два миллиметра, то есть на толщину спички. Подшиваешь по краю. Сначала верхний длинный край, потом нижний. Стежки на подворотничке длинной в палец, сзади, чтобы видно их не было, дырка в дырку. Подшиваем ровно. Чтобы не торчал.

Показал первый стежок.

— Дальше сам.

Я начал шить. Криво, медленно. Нитка путалась, ткань жесткая. Максим рядом возился так же. Время тянулось. Никто нас не торопил, но и не помогал, разве только что советом.

Сержант ходил между нами, иногда останавливался:

— Криво. Переделай.

— Натягивай.

— Не так держишь.

Старшина записывал что-то в журнале. А мы, прокалывая пальцы, пачкая белую ткань кровью, шили. Мы долго возились. С подворотничками, потом с портянками, с сапогами, которые не сразу налезали. Пару раз приходилось их снимать и перематывать.

Когда мы почти закончили, в баню вошел офицер, в звании старшего лейтенанта. Такой же загорелый, как и все в этой части, подтянутый, с офицерской сумкой на боку и кобурой на поясе. На правой стороне его афганки виднелась красная полоска, сверкали ромб военного училища, значок парашютиста и пятиконечная звезда, залитая рубиновым цветом. Он за руку поздоровался со старшиной, и встал возле стола, ожидая, когда мы с Максимом закончим мучаться.

Когда более-менее оделись, сержант посмотрел на нас ещё раз.

— Пойдёт. Пока.

Старшина закрыл журнал. Офицер сделал шаг вперёд.

— Я — замполит пятой учебной роты, Ушаков Руслан Дмитриевич. — Говорил он спокойно, без давления. — С этого момента вы — военнослужащие, хотя присягу ещё не принимали. Впрочем, за этим дело не станет. Весь ваш призыв уже прошел карантин, и будет принимать присягу через три дня. Учитывая-то, что вы опоздали, нагонять ваших сослуживцев вам придётся усиленными темпами.

Пауза.

— Здесь вы будете учиться. Строевая подготовка, уставы, и специализированные предметы, про которые вы узнаете позже. Строевой и дисциплинарный устав, чтобы хотя бы в общих чертах до присяги знали! Сержанты вам помогут в ускоренной строевой подготовке. Этим придётся заниматься в свободное время, так как освобождать вас от других занятий никто не будет.

Он посмотрел на наши воротники, на сапоги, на необмятую форму.

— Будете