Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

По очертаниям остров походил на автомат, на вытянутом дуле которого располагался небольшой лесопарк, где с ужасающей стабильностью плодились маньяки и трупы.

Отличное место, чтобы провести пикник и закопать пару тел.

Сам бы я ни за что здесь не поселился. И вообще предполагал, что местные жители остались на острове исключительно из-за психологического отклонения под названием «тяга к разрушению». Так и представил себе их запросы при покупке квартиры: «Хочу разрухи, анархии и кучу мусора под домом, ну ещё и парк можно, но тоже, пожалуйста, грязный!»

Ну или их сюда заселили насильно во времена СССР, и теперь бедные люди вынуждены глазеть на противоположную сторону Васильевского острова и мечтать о большом мире.

Но при этом было в Канонерском что-то мистическое, зовущее. Будто остров был не так прост, как кажется. Или мой организм окончательно устал и сейчас под барабанную дробь дождя по капюшону придумывает всякую чушь.

Уехать я не мог, потому что консультант, навязанный сверху, ещё не приехала.

«И не приедет», – подумалось, но, позвонив шефу, получил приказ ждать до победного. Вот я и ждал, рассматривая свои насквозь промокшие найковские кроссы. Придётся опять выкидывать. Носил я строгие костюмы с кроссовками. Мне было удобно, а на мнение остальных параллельно.

Все эти невесёлые мысли почти утопили меня в печали. Рядом ныл Ромашка под огромным чёрным зонтом, Саня утопал в машину, у него и зонта нет. Хотелось в тепло и чаю, а не вот это вот всё.

И тут я оторвал взгляд от грязной обуви и увидел ЕЁ!

Она шла по пляжу, проваливаясь острыми шпильками в песок почти на сантиметр. Высокая, фигуристая, сосредоточенная на передвижении. Узкая юбка мешала собирать ноги обратно, зонт рвался из рук. Я уже собрался подойти и помочь, но меня опередил Ромка, оказавшись расторопнее. Парень приподнял свой зонт над дамой, пока та пыталась вывернуть обратно спицы своего поломанного. Потом бросила это занятие и, быстро переговорив с Ромой, подцепила его под локоток и двинулась в мою сторону.

Зачем?

Нехорошее предчувствие пощекотало нервы.

Я быстро набрал Авсейкова:

– Товарищ полковник, если ваш консультант – блондинка на шпильках, то я уволюсь.

– Да за неё сам Дизверко поручился!

– А мне плевать, хоть Папа Римский.

– Котёночкин, ты что католик?

– Я атеист, фетишист и нудист! – позволил себе вызвериться. – Она опоздала на три часа!

– Странно. Почему?

– Маникюр, видать, делала!!!! – я был взбешён ожиданием, дождём, холодом, глухарями и перспективой лишения премии.

Женщина подходила всё ближе. Собранные в тугой хвост волосы теребил ветер, дождь намочил колготки телесного цвета по колено.

Ромашка, видя моё лицо, бодро всунул в руку блондинке свой зонт и отскочил, нацепив капюшон. Знает, зараза, когда пора прятаться. Если дамочка и удивилась, то виду не подала, перехватила зонт и подошла ко мне, улыбнулась и протянула свободную руку для рукопожатия. У блондинки действительно был прекрасный маникюр нежного розового цвета, под цвет костюма.

И улыбка приятная, и голубые глаза очаровательные.

Но кабзда, братцы. Она на вызов припёрлась в ЮБКЕ!

Я вовсе не сексист! Но…

– Очень приятно. Василиса Анатольевна Петропавлова.

– Ну, расскажи, снегурочка, где была? Маникюр ли делала или спала? – едко процедил.

Дамочка отпрянула, распахнула свои красивые глаза ещё шире. Покачнулась на шпильках, зацепившись за пластмассовую банку, но устояла. С зонта рухнул водопад воды. Прямо на меня!!!

– Рад с вами познакомиться. Наконец-то, – выплюнул, не скрывая своего отношения к ней и ситуации в целом, встряхнул мокрый дождевик и, развернувшись, пошёл к телам. И оглядываться даже не стал. Пусть цапля в розовом костюме ковыляет как хочет.

Баба в деле – к глухарю! Теперь я понял почему!

***

Вдох-выдох. Ещё вдох. И ещё выдох. Капли дождя по морде стекали, чуток остужая моё взвинченное состояние. Столько времени потеряно в ожидании. И что в итоге? Баба на каблуках! Блондинка с розовым маникюром! И это консультант?!

Остановился возле ленточки, подождал, пока супер-пупер эксперт доковыляет поближе. И даже поискал глазами врача из скорой. А кто эту мадаму знает, может, её сейчас из обморока придётся выковыривать? Но нет, оказалась Василиса Анатольевна Петропавлова, послал же Бог фамилию, стойкой, к трупам привычной. Даже не поморщилась.

Подошла вплотную к крайнему трупу, Санёк быстро молнию на мешке расстегнул. Вот и мои архаровцы пали под весом женского обаяния в розовеньком костюме, блин! Так и теряют мужики голову при виде голубых глаз. Хотя глазки у блондинки чудо как хороши, и губы сочные, и… А чёрт, увело меня куда-то в дебри дальние.

А чудо-чудное, самим Дизверко рекомендованное (неплохо бы у Авсейкова узнать, что это за хрен такой авторитетный), уже по песку вовсю ползает, на карачках кружит, к воде подбегает. Потом замирает возле самой кромки и, не обращая внимания на потоки дождевой воды, мокрую причёску и порывы ветра, всматривается в даль.

Я стою, молчу и офигеваю.

– Что вы об этом всём думаете, Клим Анатольевич? Что-то чувствуете? – спрашивает блондинка чувственным голоском.

– Чувствую, что в этом квартале я останусь без премии. И что висяки по району будут числиться.

Дамочка прикусила пухлые губки, явно недовольная ответом:

– А запах тины чувствуете?

Приплыли, товарищи!

– И лотосами пахнет, правда? – блондинка уставилась на меня с немым вопросом. И улыбнулась так, как будто мы с ней на двоих курили мухоморы, и я реально должен унюхать запах лотосов.

В гляделки с Василисой мы играли с минуту, первой моргнула она.

– Ну? Чувствуете? – в её голосе послышалась надежда.

Я глубоко вздохнул и покачал головой. «С сумасшедшими надо разговаривать спокойно и резких движений не совершать», – всплыла в памяти информация.

Блондинка поджала недовольно губы и продолжила:

– Хорошо, а, может, что-то слышите? Или ощущаете?

– Я ощущаю голод и слышу ропот ребят, потому что мы вас ждали три часа! И ради чего? Шарады тут разгадывать?

– Ладно. Давайте с другой стороны зайдём. Когда вы приехали, не заметили ничего странного?

– Нет, всё как обычно. Песчаная коса на выселках, три трупа средней синюшности, дождь, ветер, толпа зевак. У нас каждый день такое происходит. Чему тут удивляться? – злость мою как рукой сняло, мне теперь до ужаса хотелось рассмеяться. Даже не так. Заржать в голосину хотелось. Но нельзя, стоит вытерпеть этот театр абсурда до конца.

– Ну, может быть, темнело в глазах или светлело? Звуки посторонние были? Головокружение?