Узник хрустального шара - Дмитрий Витальевич Шелег

небольшая скованность. Несмотря на это, я остался доволен. База у меня имелась достаточно хорошая, чтобы после десятка тренировок значительно улучшить свои рефлексы. Да и появилось понимание, что именно и как мне нужно тренировать, какие упражнения выполнять и в какой последовательности. Помимо боксёрских ударов в мою систему боя достаточно органично вписались удары ногами на разных уровнях, а также коленями и локтями.

'Ну точно! Я явно занимался каким-то видом единоборств! А значит за себя постоять умею! Это очень хорошо! — обрадовался я и продолжил знакомиться с содержанием потрёпанного портфеля, надеясь найти документы с адресом проживания мальчишки, однако помимо нескольких учебников и пары билетов на автобус номер два, один из которых был уже пробит, больше ничего ценного найти не удалось. Даже ржавой копейки нигде не завалялось.

Огорчиться своей бедности я не успел. Услышал частый топот чьих-то ног, и в укромное место заглянуло трое запыхавшихся подростков, взгляд которых прояснился, стоило им только увидеть меня.

Глава 2

— Ну что, чудик, попался? Теперь тебе конец! — воскликнул один из подростков, чуть отдышавшись и уже набрал воздух, чтобы криком позвать сюда остальных школьников. Вот только не успел.

Сделав несколько шагов вперёд, я изо всей силы ударил его ногой в живот, заставив со свистом выпустить воздух и рухнуть на землю, затем, крутанувшись на носке правой ноги, ударил второй в ухо следующему и, развернувшись, всадил колено в подбородок третьему. Он единственный, кто успел хоть как-то отреагировать, и бросился на меня. Вот только результат получился не очень. Мой удар вышел что надо, попал хорошо и последний упал на траву без сознания.

На ногах остался лишь тот, который зажимал алое ухо. Заметив расправу над одноклассниками, он попробовал было сбежать, но резкий сильный удар по опорной ноге опрокинул его на землю и заставил сжаться в позу эмбриона, защищая жизненно важные органы.

— Не так быстро! — сказал я и, схватив этого труса за волосы, прошипел ему в ухо: — Ну и на кой чёрт вы меня искали?

Не дождавшись ответа, нанес несколько ударов ногой по почкам.

— Ай! Федя! Не бей! Я не хотел! — заскулил он.

— Я задал другой вопрос! — вновь схватил я его за волосы. — Отвечай!

— Так ты же Буржевского с парнями побил! Сказали, что ты на них со спины набросился и отделал! Вот теперь все наши тебя и ищут в округе.

— Ага, сам напал. Да ещё и на троих, и со спины, вот только морды у них почему-то спереди побиты, — мимоходом отметил я и чуть покачнулся, вдруг ощутив, как во мне неожиданно проснулась часть памяти мальчишки. И не самая приятная. Воспоминания показали, как Фёдор постоянно убегает от не менее чем пяти одноклассников, предпочитавших нападать на него толпой.

Разозлившись, я тут же ударил мальчишку по красному уху, и слёзы брызнули из его глаз.

— Федя! Не трогай меня! Ты же помнишь, я никогда тебя не бил! Никогда! Это все остальные!

— А ты лишь за компанию бегал? — уточнил я, вновь ударив его по уху, но вдруг понял, что мальчишка говорит правду. Действительно, в избиениях Фёдора он участия не принимал.

— Стой! Не надо! Не бей! Я тебе денег дам! У меня с собой целых сорок рублей. Тётка на день рождения подарила!

— Сорок? — задумчиво переспросил я.

Бить детей и отбирать у них деньги мне совсем не хотелось, как-то это было не по-мужски, однако они сами цепляются ко мне, и делать это в ближайшее время точно не перестанут. Да и я, если судить по отражению в зеркале, сам ещё ребёнок. Так что всё честно. Кроме того, отобрав у них деньги несколько раз, я заставлю их задуматься, а разноцветные болезненные украшения на лице помогут мозгам окончательно встать на место.

— Возьми! Возьми, пожалуйста! — произнёс мальчишка и протянул мне пару мятых двадцаток, которые я, не глядя, засунул в карман.

К этому времени самый голосистый из троицы снова мог дышать, а второй очнулся и с ужасом наблюдал за происходящим.

— А вам чего? — уточнил я зло. — Особое приглашение нужно?

Подхватив лежащий в траве увесистый камень и получив новую порцию памяти, я едва ли не прорычал:

— Или может, забить вас этим самым камнем? Сделать из лица кашу? Помнится, вы любили бросать их в меня⁈

Тот, что получил коленом в подбородок, побледнел и стал судорожно шарить по карманам, а несостоявшийся крикун попробовал вскочить, но пропустил удар в ухо, отбросивший его на землю.

— Только не ты! — сказал я, вспомнив, как брошенный им камень попал Фёдору в лицо. — С тобой у меня отдельный разговор.

Мальчишка посмотрел на меня испуганным взглядом и, побледнев, принялся тоже шарить по карманам. Итого я обзавёлся ещё тридцатью рублями, а любитель бросаться камнями — фингалом под глазом.

— Полежите здесь. Отдохните и подумайте над своим поведением. Больше я никому не позволю себя бить. А если даже и накинетесь толпой, то выловлю всех по одному и ноги переломаю. Это понятно?

Мальчишки молча закивали, а я, получив новую порцию памяти, направился в сторону остановки, автобус с которой должен был довезти меня до дома Чародеевых. Лица родителей Фёдора и их самих вспомнить пока не удавалось, как и нужный адрес, однако во мне крепла уверенность, что скоро память мальчишки восстановится. Надо лишь подождать.

Не успел я выйти из сквера, как мне навстречу выбежали сразу пятеро мальчишек, двое из которых имели отметины на лице после драки в туалете.

— Стой, чудик! — первыми закричали они, но я, развернувшись, рванул назад, в сторону школы.

«С пятёркой одновременно не справлюсь, каким бы сильным и ловким ни был. Задавят массой. Значит, нужно побегать. Благо Фёдор в этом деле был мастер, и даже неудобные тяжёлые ботинки ему не мешали».

Пробежав совсем немного и заметив, что одноклассники еле переставляют ноги, я замедлился, заставив троих из них воспрянуть духом и ускориться.

— Стой, чудик, а то хуже будет! — закричал один из них, отрываясь от друзей ещё больше. Однако стоило ему лишь приблизиться, как я резко затормозил и рухнул под ноги, заставляя его тело взмыть высоко в воздух и с силой приложиться об асфальт. Не обращая внимания на вой быстроногого, я вскочил и встретил второго прямым ударом ноги в живот. Он не успел