Совиное гнездо - Камилла Лысенко

Саша медленно повернулась, боясь лишний раз потревожить голову, и медленно направилась к двери. С каждым шагом в ее мозгах будто взрывалась петарда. Надо все-таки попасть к врачу.

– Подождите, пожалуйста! – вдруг окликнула ее барменша. – Одну минуту.

Боль тому причина или странная вежливость барменши, но Саша остановилась. В дверном стекле она видела, как брюнетка вышла из-за барной стойки, направляясь к ней, но остановилась, не дойдя двух шагов, и обернулась к кому-то в зале.

– Данко! Что скажешь?

Послышался шорох. Саша повернула голову и замерла. Из кресла у зажженного камина поднялся тот самый молодой человек, которого она видела на улице.

Теперь она могла его рассмотреть. Такой же худой, как и барменша, – он казался почти хрупким. Русые волосы чуть завивались и падали на глаза. Острое лицо, как у мелких хищников, россыпь почти незаметных веснушек. Мешковатые джинсы и рубашка. Он выглядел бы простым парнем, каких миллионы, если бы не глаза.

У него были совершенно бесцветные глаза. Не серые. Не черные. Просто – никакие, будто их заволокло каминным дымом. Ненормальные, нечеловеческие.

Она снова почувствовала это: желание рассказать ему всю правду о себе, самые грязные тайны. Но он ничего не спрашивал, просто стоял и смотрел, и она смотрела в ответ, ощущая лишь пульсирующую боль в висках и не менее пульсирующее желание говорить. Все, что ей было нужно – чтобы он задал хотя бы один вопрос.

Но он молчал. А потом и вовсе – моргнул. И Саша вдруг поняла, что глаза у него самые обычные, серо-зеленые. И что ее головная боль все еще остается огромной проблемой.

– Правда, Кара, – бросил тот, кого назвали Данко, и снова скрылся в кресле.

Саша уже успела забыть про барменшу, но та, оказывается, о ней не забыла. Неожиданно она оказалась совсем близко, стянула с волос резинку и протянула ее Саше.

– Заберешь волосы – пройдет боль. Ты хочешь, чтобы прошла боль?

– Да, хочу, – слова вырвались сами. И тело, казалось, решило само: руки взяли резинку и завязали волосы. Саша, наверное, сделала бы сейчас все, что угодно, лишь бы закончился этот ад…

И боль прошла! Отступила, будто ее не было, смылась, исчезла, растворилась! Девушка не поверила собственным ощущениям. Она провела рукой по волосам и в шоке уставилась на барменшу.

– Вы экстрасенс, что ли?

– Прошло? Отлично. Тогда время курить и разговаривать, – барменша открыла дверь, пропуская Сашу вперед, и вышла за ней следом.

Это оказалось очень странным делом – курить крепкие вишневые сигареты с незнакомым человеком, который пять минут назад вел себя как герой шпионского фильма. Теперь, когда голова больше не взрывалась на тысячу кусочков, Саша могла оценить весь комизм диалога в пабе. Она будто попала в какую-то мафиозную мыльную оперу в роли подсадной утки.

Ее молчаливая благодетельница с сигаретами по виду была немногим старше самой Саши, если и не ровесница вовсе. Протягивая свой пафосный серебряный портсигар, она коротко представилась – Карина. Это было единственное, что она произнесла за – девушка посмотрела на свою руку – уже целую половину сигареты. Честно говоря, Саша и сама не понимала, зачем она стоит здесь и почему не пойдет к метро. Ладно, решила она, если это сцена из шпионского фильма, то есть смысл доиграть ее до конца.

Именно этот момент выбрала Карина, чтобы разрушить молчание.

– Странный день был?

Саша кинула на нее взгляд исподлобья, затягиваясь сигаретой.

– А Вы все-таки экстрасенс?

– Лучше на «ты». Не люблю «выкать», – поморщилась барменша. – Просто у многих бывают странные дни.

– Ну да. Бывают. Но не у всех такие, – пробормотала Саша, стряхивая пепел и косясь в сторону окон своего офиса. От Карины это не укрылось.

– Могу представить. Давно ты там работаешь? – кивнула она на здание.

– Три месяца.

– А, тогда неудивительно, что странный, – улыбнулась Карина.

Саше не понравилась ее улыбка. Слишком понимающей она была. Будто бы эта барменша уже сделала какие-то выводы. Она даже не представляет, что сегодня случилось!

– А ты из тех, кто все знает в мире? И у тебя не бывает странных дней? – с вызовом спросила Саша.

Карина не торопилась отвечать. Она глубоко и с наслаждением затянулась, выпустила дым на полметра вперед и только потом сказала:

– Нет, я из тех, кто во все верит. Даже в то, во что не верят другие люди. И чаще всего моя вера оправдывается. Но странные дни были и у меня. Честно говоря, есть много людей, у которых были… странности. И у каждого свои.

– А у тебя какие? Видела НЛО?

– Лучше бы НЛО, – снова улыбнулась Карина и выбросила окурок. – Слушай. Если тебя прижмет… Будет казаться, что весь мир на уши встал и что ты полностью потерялась… Что тебе врали постоянно. Или ты себе врала… В общем, завтра вечером у нас тут будет мероприятие в нижнем зале. В восемь начнем. Там будет человек, который может помочь.

– Типа психолог, что ли? – напряглась Саша. – Вечеринка для психов? С пивом и таблетками?

Карина посмотрела на нее. Долго и как-то немного грустно.

– Нет, – наконец сказала она. – Вот в кого я точно не верю, так это в психов. Ладно, пора. Удачи.

Дверной колокольчик «Совиного гнезда» коротко звякнул, впуская свою барменшу. Саша мгновение постояла, глядя как Карина возвращается за бар, а потом выкинула окурок и двинулась в сторону метро, мысленно давая себе обещание больше никогда не приближаться к этому странному пабу.

Это обещание она держала чуть больше суток.

Настя. Наречие

«Возможность, какой бы она ни была, совместима с жизнью. Главное для субъекта – постоянный контроль над Возможностью».

Отрывок из «Инструкции для субъектов, обладающих Возможностями»

(Данная инструкция одобрена Регистратурой и является официальным документом.

Вопросы и просьбы о помощи рассматриваются в Регистратуре каждый второй четверг месяца.)

«Возможность – не болезнь, а дар. С ней не надо выживать; ею надо жить».

Отрывок из «Памятки для альтернативных людей»

(С вопросами и просьбами о помощи обращаться в «Совиное гнездо» к Каре и Анне. Круглосуточно, без выходных.)

Ничего не происходит.

С ней – ничего. Она могла бы работать отпугивателем событий. Ее надо засылать к очень активным людям –