Одержимость Старшего - Яра Бах

Весь следующий день в университете я напоминала себе натянутую струну, которая вот-вот лопнет, хлестнув по пальцам того, кто решит её коснуться. В коридорах шептались. Селена, облаченная в облегающее кожаное платье, при виде меня демонстративно поправила высокий воротник, на мгновение открывая свежий, багровый след от укуса Марка.

Метка. Клеймо обладания.

Удар был такой силы, что в ушах зазвенело. Шесть лет. Почти две тысячи дней я просыпалась с его именем на губах, строила наше будущее, как карточный домик, не замечая, что фундамент давно прогнил. Глядя на эту метку, я искала в себе привычную нежность... и не находила.

На месте любви зияла черная, выжженная дыра.

«Хватит, — приказала я себе, стискивая зубы. — Я мысленно беру ту тяжелую дверь, за которой остались наши общие мечты, и с силой захлопываю её. Поворачиваю ключ. Любовь — это слишком дорогое удовольствие. Слишком опасное. Слишком... разочаровывающее».

Я решила: больше ни один оборотень не подойдет ко мне так близко. Мое сердце отныне — мертвая зона.

* * *

В восемь вечера я вошла в кабинет Адриана Мора.

Он сидел за массивным столом, окутанный холодным светом мониторов. Черная рубашка, рукава закатаны, обнажая мощные предплечья. Я села за свой стол, пытаясь включить режим «бизнес-ассистентки».

«Это стратегия выживания, Лия. Он — Альфа, гениальный стратег. Ты здесь, чтобы учиться у хищника, а не становиться его добычей».

Но мой «рациональный режим» начал давать сбои уже через полчаса. Воздух в кабинете стал густым, как патока. В солнечном сплетении заворочался жар, похожий на расплавленный свинец. Кончики пальцев покалывало, а кожа стала такой чувствительной, что даже тонкая ткань блузки казалась наждачной бумагой.

— Лия, ты пропустила ошибку в третьем абзаце отчета.

Голос Адриана, низкий, с рокочущей вибрацией, прошелся по моему позвоночнику электрическим разрядом. Я вздрогнула. Он уже не сидел за столом. Он бесшумно обошел комнату и теперь оказался прямо у меня за спиной. Запах горького шоколада, хвои и озона перед грозой окутал меня, лишая воли к сопротивлению.

— Извините, господин Мора... я пересчитаю, — выдохнула я, чувствуя, как по виску стекает капелька пота.

Он наклонился к моему столу, опершись руками по обе стороны от моего кресла. Я оказалась зажата в тесном пространстве между его мощным телом и столом. Расстояние сократилось до нескольких сантиметров.

Я видела каждую ниточку на его рубашке, слышала, как тяжело и мерно бьется его сердце. Но страшнее всего были его глаза — янтарные озера, в которых сейчас бушевал первобытный шторм. Зрачки Адриана были расширены настолько, что почти поглотили радужку.

— Тебе жарко? — прошептал он. Тембр его голоса заставил мои колени предательски дрогнуть.

Он не касался меня, соблюдая дистанцию, но жар, исходящий от него, был осязаемым. Мой внутренний зверь, о существовании которого я не подозревала, вдруг сладко потянулся навстречу его силе. Я видела, как Адриан борется с собой — его челюсти были сжаты, а ноздри едва заметно дрожали, втягивая мой аромат.

— На сегодня достаточно, — внезапно отрезал он, резко отступая. Его голос стал хриплым, как скрежет металла.

— Собирайся. Иди домой.

— Но я еще не закончила...

— Это приказ, Лия! — в его голосе промелькнуло рычание.

— Сегодня полнолуние. Пик активности стаи. Волки будут искать выхода своей ярости и похоти, и они не всегда способны контролировать себя. Для тебя... для тебя сегодня смертельно опасно находиться вне стен дома. Запри все двери. Никого не впускай. И, что бы ты ни услышала в лесу, не смей выходить наружу.

* * *

Дома стало только хуже. Я металась по кровати, сбросив одежду, потому что любая ткань казалась раскаленной проволокой. Температура зашкаливала. Перед глазами стояла метка на шее Селены, вызывая тошноту и дикую, неопознанную ярость.

«Я человек... я Лия...» — шептала я, но слова рассыпались в прах.

Инстинкты, которые спали во мне годами, всколыхнулись. Огромная, ослепительно-белая луна заглянула в окно, и я поняла — я не справлюсь. Я не могу оставаться в четырех стенах, они давят на меня, они душат!

Я вылетела на задний двор босиком. Мне отчаянно, до безумия нужно было в лес. Я вбежала под сень вековых дубов, и там меня настиг взрыв боли по всему телу.

Боль была чудовищной. Она не шла ни в какое сравнение с обидой от измены. Казалось, кто-то живьем выламывает мои кости одну за другой, перекраивая само мое естество. Я упала на колени, впиваясь пальцами в землю, и захлебнулась в безмолвном крике. Хруст собственных костей заполнил всё пространство. Каждое сухожилие натянулось до предела и лопнуло.

«Помоги мне... — мысленно звала я, сходя с ума от пытки. — Помоги! Мне больно!»

Я звала его. В своем агонизирующем сознании я видела только янтарные глаза Адриана Мора. Мой безмолвный крик был направлен к нему, к единственному, кто мог усмирить этот хаос. Моя гордость сгорела в огне трансформации, оставив только эту неуместную тягу.

Мир взорвался ослепительной вспышкой. Тьма на мгновение поглотила меня, а когда я, наконец, смогла открыть глаза, боль исчезла, оставив после себя невероятную, пульсирующую силу.

Я тяжело дышала, уткнувшись носом в мох. Зрение стало пугающе четким. Я медленно подняла голову и посмотрела на свои передние конечности.

Это были лапы. Мощные, изящные, покрытые ослепительным белым мехом. Чистейшее серебро, сияющее под лунным светом.

Белая волчица. Легенда, которую считали вымершей сотни лет назад. Дефектная я оказалась той, чье появление должно было перевернуть всю иерархию кланов.

Вдали раздался мощный, вибрирующий вой. Адриан.

Он услышал мой зов. Неужели моя ментальная мольба достигла его, и теперь Верховный Альфа шел за мной. Страх и дикий, первобытный восторг захлестнули меня. Я сорвалась с места, превращаясь в белую молнию, скользящую между деревьями. Я должна была бежать, потому что если он поймает меня сейчас — он никогда меня не отпустит.

Я больше не любила Марка. Я вообще не знала, способна ли я еще на любовь. Но я знала одно: этой ночью началась охота, в которой я была самой желанной добычей.

Легенда о Белой Волчице

В те времена, когда леса были старше звезд, а волки говорили на языке ветра, Великая Луна взглянула на землю и увидела, что мир захлебывается в ярости и вечных войнах кланов. Оборотни забыли о чести, ища лишь власти и крови. Тогда Луна соткала из своего холодного сияния и первого