Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский

Через секунд десять гнилодарец быстрым движением выхватил пиявку и мы отпустили Клыка.

Я молчал, а Рыхлый наконец-то смог передохнуть.

— Ух, — выдохнул он минуту спустя, наблюдая за пиявкой на своей ладони, которая стала заметно крупнее, — Ощущение такое, будто я не одну пиявку дергал, а целую тысячу. Так тяжело мне еще не было. Мало того, что пиявка и так не хочет поглощать черную живу, так еще и сама жива сопротивляется.

— Но получается ведь? — с надеждой спросил я.

— Получается, но из-за этого из меня очень быстро уходит жива. Надолго меня не хватит.

А с другой стороны, — мелькнула у меня мысль, — и пиявки у нас не бесконечные.

— Я могу поделиться.

— Если можешь, было бы неплохо, но еще рано. Я скажу когда.

Я кивнул.

В этот раз перерыв был большой. Рыхлый, — я видел по его лицу, — продолжал борьбу с черной живой внутри пиявки.

— Ее пытаются убить, — сказал он минут через пятнадцать, — Вернее, пытались… через черную живу. Если я хоть на мгновение бы ослабил контроль, ее бы постигла участь первой.

— Понял, значит Целитель сейчас пытается помешать теми способами, которыми может. Напрямую влиять он не может, теперь пробует убивать пиявок и не дать нам вылечить Клыка.

— Именно так. — вытер пот со лба гнилодарец, — Но с этой заразой я справился, правда… посмотри на пиявку.

Я взглянул на черную плакальщицу. Она лежала так, будто ей все равно, что вокруг происходит и что с ней будут делать. Очевидно, что она будет способна на повторный заход еще не скоро. Но… она хотя бы жива, и это хорошо.

— Продолжаем, — сказал Рыхлый. — Работы много. Но придется каждый раз полностью помогать пиявке, а это время. И немало.

— С тобой уже делиться, или рано? — спросил я, имея в виду живу.

— Рано, но борьба тоже забирает силы. — Рыхлый покачал головой и добавил, уже не глядя на меня: — Продолжаем. Следующую.

И мы продолжили.

Работали каждый раз по одной и той же схеме: Рыхлый выбирал из банки пиявку, затем мы вместе разжимали Клыку челюсти и проталкивали внутрь пиявку. Рыхлый закрывал глаза, входил в работу, а я налегал на Клыка сверху, держа. Клык, конечно же, начинал дергаться, едва пиявка оказывалась внутри, и чем дольше она там, тем яростнее были его рывки. Каждый такой рывок и начало «сеанса» Виа хотела вылезти из корзины, намереваясь защитить меня и атаковать больного гнилодарца. Она словно чувствовала угрозу не только в Целителе, но и в Клыке. Но ментальной командой я ее удерживал. Душильник был более-менее спокоен.

Между сеансами я дал Лорику бутылочку отвара, который брал себе. Часть отваров Рыхлый споил Клыку, как только тот вернулся в деревню, так что, скорее всего, с запасами у него туго. Ну а мне и одной бутылочки хватит. Хорошо, что я захватил достаточно с собой.

Уже где-то после третьей пиявки мне пришлось делиться живой с Рыхлым. Он к тому времени уже изрядно устал. Процесс был для меня знакомый и привычный, ничего нового в нем не было, однако расход был большой. Я и сам начал ощущать усталость, поэтому выпил восстанавливающий отвар и это немного помогло. Все-таки изредка я применял Усиление, чтобы удерживать Клыка в особо яростные его приступы, и это не обходилось для меня без последствий. Уставшие мышцы ныли.

Вот только всё шло не так гладко: на шестой и седьмой сеансы пиявок убили очень быстро. Не знаю как Рыхлый пропустил этот момент, возможно он был слишком уставшим, но факт остается фактом — Целитель сумел дотянуться и убить их. Теперь я еще больше понимал, что это существо опаснее, чем мне показалось сначала. Мало того, что он быстрый, владеет черной живой и умеет ставить управляющие контуры, так он еще и очень хорошо работает со своей энергией на расстоянии. Я понимал, что это гораздо более высокий уровень управления живой, даже если сравнивать не только со мной, а и с другим гнилодарцами. Рыхлый тут, увы, не тянул.

А рабочих пиявок оставалось всё меньше. Половину мы использовали, — они были выжаты досуха, — и как скоро они восстановятся — я не знал. Вряд ли Рыхлый мог как я подпитывать своих питомцев напрямую. Надо будет об этом как-то спросить осторожно.

Но беспокоился я не только поэтому: Клыку пока не становилось заметно лучше, хотя дряни из него мы откачали немало.

Я посмотрел на Клыка. Он был мне чужой. Я его видел один раз в жизни, и он мне не понравился, и вот ради этого человека я сейчас расходовал пиявок, предназначенных Грэму.

Но Грэм был прав, когда сказал, что Клык теперь важен. Я вспомнил слова Целителя, сказанные там, снаружи. «Приходи, когда поймёшь. Мы расскажем тебе такое, от чего твой маленький мирок перевернется». Что греха таить, я понимал, что Целитель, — или тот, кто за ним стоит, — а также Гиблые получили доступ к каким-то знаниям, и научились их умело использовать. И узнать, что именно это за знания мне хотелось.

Но не меньше хотелось узнать, о чем расскажет Клык. Его не по доброй воле отпустили, он явно сам сбежал, а значит увидел более, чем достаточно. Потому что если он заговорит — это остановит этот странный медленный раскол, когда люди уходят не сразу, а понемногу. Потому что тот, кто умеет ставить управляющие контуры прямо в чужой духовный корень — это уровнем выше. Такого, скорее всего, не умеют ни Марта, ни Хабен, ни любой другой алхимик в Янтарном. Опять же, Грэм рассказывал о зачаровании оружия, о рунах, и это было чем-то похожим, но это были секреты ремесла, которым никто ни с кем не делится. С другой стороны, я забыл о другом: а ведь Грэм говорил, что надзор следит не только за симбионтами — туда входит целый список «опасных Даров». И возможно в Целителе именно такой опасный редкий Дар.

Вот только я почти уверен, что на тех символах, которые я успел увидеть на коре Древа Живы, такого «лечения» точно нет, как и нет такого способа работы с живой. Но там точно есть другие знания, как пример, тот же символ РОСТА. Он был опасный, без сомнений, особенно если его не ограничивать его, но он брал энергию, и превращал в другую жизнь. Моя мята выжрала всё вокруг, но она росла, она оставалась живой, а тут… тут, боюсь, речь о какой-то темной стороне живы. Внутри Клыка сейчас сидит