Наблюдатели - Ада Ленц

умом не обделён, но физические законы в его голове плохо укладывались. Так что пошёл он в историки. А в моей голове не укладывалось ровным счётом ничего. Но меня всё равно в институт запихнули, в котором старший преподавал, а отец пользовался большим уважением. Так кое как всей толпой и дотянули меня до диплома.

Потом что? Работа. А где мне работать, если я ничего не смыслю в своей профессии? Старший меня и взял к себе. Официально мы на равных были, а по сути я даже не лаборант. Так, принеси-подай, мальчик на побегушках. Скукота. Но тут старший взял и изобрёл машину, с помощью которой можно заглянуть в прошлое и даже в него шагнуть, правда на ограниченной площади. Ну, и взялись они со средним наблюдать и изучать. И меня с собой взяли. Так мы втроём здесь и оказались. Точка. Как тебе история?

— Дурацкая, — буркнул я. — И костюм у вас дурацкий!

— Почему?

— Сопливый какой-то. Тоже из прошлого?

— Ну, да. Оттуда. И мне нравится.

— Верните Веру, — попросил я.

— Зачем?

— Её нужно спасти.

Олег усмехнулся:

— Ты знаешь, сколько людей там погибло? Чем она лучше?

Я молчал. Конечно она не лучше, но...

— Вы просто смотрели, не пытаясь помочь, — сказал я. Хотелось плакать, но я держался. — Там камеры стояли?

— Да, совсем крохотные.

— И вам никогда не хотелось ей помочь? Хоть раз не захотелось?

Олег вздохнул:

— Пойми, это всё уже было и прошло. И смотреть так, как смотрели мы, всё равно, что просматривать старую кинохронику. Ничего нельзя изменить. В мелочах, да, но не в главном.

— Вы даже не пытались, — я всё-таки расплакался.

— Хочешь расскажу тебе ещё одну историю? — предложил Олег.

Я с трудом кивнул.

— Слушай! Вот вчера это было. Всё наше оборудование вдруг как вспыхнет! Потом раз — и нет ничего! Представляешь? Так что даже если бы я и хотел, то не смог бы снова попасть к твоей Вере. Да никуда бы не смог, если честно, потому что я «вовсе есть дурак». И братья мои сгинули. Куда, не знаю. Может гоняются сейчас за динозаврами в юрском периоде. Ну, или динозавры их гоняют.

Я со злостью смотрел на Олега. Что за чушь он несёт? При чём тут динозавры?

— А я вот пойду и всем всё расскажу! — выкрикнул я. — Пусть вас судят!

— За что? — засмеялся Олег. — Нет такой статьи. Да и тебе всё равно никто не поверит. Маленькие мальчики жуть как любят фантазировать.

Он был прав, целиком и полностью. Рыдая, я выбежал на улицу. Мне было обидно, больно и ужасно стыдно за свои слёзы. Выходит, я и правда всего лишь маленький мальчик?

— Эй, — закричал мне вслед Олег. — Транспорт свой забери!

Я оглянулся. Олег стоял у крыльца, держа за руль мой велосипед.

— Зачем вы его украли? — крикнул я.

— Ты мог помешать чистоте эксперимента. Думали, что без него ты сюда не попадёшь. А ты, молодец, смог!

Не нужна мне его похвала! Кое-как вытерев лицо футболкой, я вернулся к дому, выдернул из рук Олега руль и попытался запрыгнуть на сиденье. Меня повело в бок, велосипед упал на траву, а сам я заскользил вниз по склону обрыва. Ещё минута, и от меня останется лишь искалеченное тело внизу. Внезапно моя рука за что-то зацепилась. Падение остановилось, и я посмотрел наверх. Нет, я не зацепился. Это Олег держал меня одной рукой, легко и непринуждённо словно пушинку. Не отрываясь, он смотрел мне в глаза странным гипнотическим взглядом. Запястье кольнуло, и по венам потекла горячая обжигающая жидкость.

— Дурачок, — улыбнулся Олег, легко поднимая меня наверх. — Езжай домой, а то мама будет волноваться.

Не знаю, сколько я пролежал на траве, уставясь в пронзительно голубое небо. Может, пять минут, а может, несколько часов. Наконец встал, забрался на велик, в этот раз удачно, и поехал домой. И чем дальше я ехал, тем больше тускнели воспоминания, связанные с тем таинственным местом. Наконец они полностью исчезли, чтобы снова возникнуть сейчас, много лет спустя.

— Вспомнили что-то из своего прошлого? По лицу вижу, что вспомнили, — улыбнулся мне Адам Петрович.

Он снова был сидел у мамы в кухне и пил чай из красной чашки в крупный горох, последней представительницы ещё советского сервиза.

— В прошлый раз мы говорили с вами о воспоминаниях, — продолжал он. — И когда вы сегодня вошли, то сразу сделали такое выражение...

Он неопределённо махнул рукой перед своим лицом. Меньше всего на свете мне хотелось встречаться с Адамом Петровичем, оттого и выражение на моём лице возникло далеко не дружелюбное. Но не говорить же об этом старику. Может и обидеться.

— Как жалко, что Полиночка снова не смогла приехать, — расстроилась мама, а я облегчённо выдохнул. — Занята, наверное?

— Хотите расскажу вам историю? — хитро прищурившись, ответил Адам Петрович.

Меня прошиб холодный пот. В этот момент он напомнил мне Олега.

— Конечно, хочу! — воскликнула мама. — Вы такой прекрасный рассказчик!

Адам Петрович принялся рассказывать про Полину, про её учёбу, работу, волонтёрскую деятельность. По всему выходило, что я со своей скучной работой и отдыхом преимущественно на диване ей совсем не пара.

— Вы учёный? — прервал я его монолог.

— Нет, — серьёзно ответил старик. — Я турист.

Мама расхохоталась.

— Ну, какой турист в самом деле! Скажете тоже!

Я тоже изобразил подобие улыбки.

С того самого дня мной овладело странное беспокойство. Непрерывный внутренний зуд не давал мне покоя. С того дня я начал искать. Дело в том, что я не поверил в рассказ Олега про сгоревшее оборудование. Как гладко всё прошло и как вовремя случилось. Свернули эксперимент, чтобы я не мешался под ногами? А что если всё продолжается? С Верой или с кем-нибудь другим? Я должен был отыскать места, куда не заходят люди. Зачем отыскать? Я не знал. Может быть, просто хотел убедить себя в том, что ничего не выдумал.

Вот только все места, про которые я читал в интернете или о которых слышал от знакомых, оказывались самыми обычными. Слегка мрачными, таинственными, но обычными. Настроен я был решительно и не сдавался. Я мог бы искать и пять лет, и десять, и всю оставшуюся жизнь.

Удача улыбнулась мне спустя полтора года. Адам Петрович всё так же приходил к маме, рассказывал истории о своей неуловимой внучке, которой, как я подозреваю, либо вовсе не было, либо она знать не знала о моём существовании. Я начал думать, что приходит старик только из-за моей мамы, а Полина — просто предлог. Адам Петрович продолжал пытать меня