Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

У хозяина кабинета, главы украинской резидентуры MI-6, не было кумиров. Но был герой. Сэр Роберт Клайв, первый барон Плессийский.

Вглядываясь в образ сэра Клайва, англичанин находил его похожим на Джорджа Вашингтона, каким его изобразил Гилберт Стюарт на Атенеумском портрете и каким он смотрит на потомков со свода купола ротонды Капитолия, изображенный на знаменитой фреске Константина Брумиди «Апофеоз Вашингтона». Конечно, это было не столько портретное сходство, сколько угадываемое единство воинов духа, двух современников (Вашингтон был на шесть с половиной лет младше Клайва).

Хозяин кабинета задумчиво крутил левой рукой перстень на правом мизинце. Было от чего задуматься. С одной стороны, многолетняя цель британской разведки достигнута: некогда единая нация, а позже – и до сегодняшнего дня – «братские славянские народы» наконец-то пролили кровь, и теперь важно, чтобы все не завершилось, едва начавшись, победой русских. Для этого нужно потрудиться: вселять уверенность в обделавшуюся украинскую элиту разными путями – подкупом, угрозами, убийством – пресекать массовый переход военнослужащих Украины и гражданской администрации на сторону русских; максимально оттягивая капитуляцию Киева, формировать коалицию западных стран вокруг антироссийских санкций, ослаблявших как Россию, так и Евросоюз; и одновременно взывать к христолюбию русских, давить на их братские чувства. Не факт, что получится, но когда это останавливало британцев?

С другой стороны, рушится все, что создавалось последние восемь лет. Русские под Киевом, британские и американские дипломаты неделю как перебрались во Львов. Нужно срочно вывозить местных политиков, напуганных стремительным наступлением Российской армии, формировать правительство в изгнании, зачищать следы агентурных сетей, незаконных финансовых сделок, американских биолабораторий, инструктировать нелегалов. Наконец, пора уже эвакуироваться самому, уничтожив следы британского присутствия в унылом советском бункере.

Политические истерички и фрики, окопавшиеся на Даунинг-стрит, посылают в эту, как они полагают, восточноевропейскую провинцию идиотские указания, не понимая, что именно здесь творится новейшая история. И вопрос историей поставлен радикально. Либо Россия на украинском фронте сломает себе хребет, распавшись на десятки деспотий и национальных республик, либо эта варварская недоимперия похоронит старый миропорядок, где Британия еще что-то значит.

Несите бремя белых —

И лучших сыновей

На тяжкий труд пошлите

За тридевять морей —

На службу к покоренным

Угрюмым племенам,

На службу к полудетям,

А может быть – чертям!..[18]

Англичанин мысленно цитировал русский перевод любимых строк знаменитого стихотворения «Бремя белого человека» Редьярда Киплинга. Ему импонировал брутальный и неполиткорректный стиль изложения основ британского колониализма. Русский перевод тоже был неплох и даже отзывался личной биографией – служить Соединенному Королевству за тридевять морей, среди полудиких, вечно угрюмых славянских племен. Поневоле вспомнилось бремя сэра Роберта Клайва.

Однако сейчас необходимо сосредоточиться на обязательной программе, не отвлекаясь на мелкотемье, сопли и страхи местных дикарских вождей, но и не забывая о собственных интересах. Война и хаос все спишут. Не впервой претворять кровь войны в служебные подвиги и личные капиталы. За спиной – славные традиции лучшей в мире разведки и нестыдный послужной список персональных достижений.

Размышляя обо всем этом, англичанин, как загипнотизированный, продолжал всматриваться в портретный образ британского колонизатора, задумчиво прокручивая перстень на правом мизинце. Точно такой же, как на мизинце сэра Роберта Клайва.

Внезапный звонок на мобильный телефон вывел его из задумчивого оцепенения – годами выработанный навык оперативно переключаться с одного режима на другой. Особенно в кризисной ситуации.

Звонил один из телефонов оперативной связи с агентурой. Саймон ответил по-английски:

– Да. Мы говорим по защищенной линии связи.

– Код ноль-девять!

Это было плохой новостью от агента с харьковского направления. Код 09 означал провал операции по зачистке одной из американских биолабораторий.

– Что к ним попало?

– Лэптоп с программами и протоколами исследований, переписка по линии DTRA[19].

– Командир диверсионной группы известен?

– Какой-то полковник ССО. Конец связи.

Саймон был взбешен, но выражалось это только в побелевших скулах и плотно сжатых губах. Внешне невозмутимо он выдвинул ящик стола, в котором лежало с десяток кнопочных телефонов с защищенной связью, и выбрал трубку с наклеенной литерой N. В этот раз разговор шел по-русски:

– Нестор, ты провалил задание.

– Их было вдвое больше. Я людей до черта потерял…

– Судьба неудачников меня не интересует. А твоя еще пока имеет ценность. Верни или уничтожь попавший к русским лэптоп. Конец связи.

Британец отключил телефон, убрал его в ящик, нажал кнопку стационарной АТС и поднял трубку:

– Соедините меня с генералом… Из штаба… Оперативная задача крайней важности.

Глава 4

Чужая тишина

Я знаю час, когда начнут войну,

Кто выживет, и кто умрет в плену,

И кто из нас окажется героем,

И кто расстрелян будет перед строем…

Арсений Тарковский

Харьковская область, американская биолаборатория,

24 февраля 2022 года, 11:53

Фома протянул рацию:

– Вепрь!

Седой неодобрительно покачал головой, но рацию взял. Выход на связь за ленточкой всегда неоправданный риск. Но, видимо, аргументы перевесили риски. Вепрю виднее.

– Первый, прием.

– Седой, доложи обстановку.

– На объекте накрыли группу зачистки противника. У них пять «двухсотых». Один пленный. У нас потерь нет. Патогены и биопробы вывезены раньше.

– Пусто?

– Под лихого воина и удача скроена. Нашли ноутбук с материалами. Внимательно на базе посмотрим, но точно упоминается DTRA.

– Добро. Возвращайся на базу, а резервная группа пусть выдвигается в село Тимченки. По оперативной информации, профессор скрывается там. Найдите его первыми.

– Принято.

Седой хотел отключить рацию, но Вепрь продолжил:

– Не гусарь там.

Седой понял беспокойство командира:

– Наша горница с Богом не спорщица. Есть не гусарить.

– Балагур… Жду на базе. Конец связи.

Седой улыбнулся случайной фронтовой рифме и отдал Фоме рацию:

– Значит, так. Выдвигаемся двумя группами. Я с четырьмя бойцами – в село, ты с оставшимися и резервной подгруппой – на базу.

– Седой, может, мы за профессором?..

– Разговорчики на марше! Выполняй приказ!

В комнату зашел Геймер:

– Седой, комп лайтово протестил, отключил телеметрию, трекер. В общем, нашел «жучки» и обезвредил.

Седой кивнул и взял ноутбук.

В это время к южным воротам осторожными перебежками, гуськом, с оружием на изготовку подтянулась резервная подгруппа Кирилла. Двор лаборатории был усеян гильзами, или, как еще их называли в армейской среде, «семечками».

Увидев выходящего из здания снайпера, Кирилл не удержался от вопроса:

– Ну что, Бадма, судя по нащелканным «семечкам», дискотека удалась?

– Ага! Сами не ожидали. Мирно так зашли, никого не трогали, – широко улыбаясь белозубой улыбкой, с заметным бурятским акцентом отшутился Бадма. – Они