Бессмертные - Ольга Александровна Валентеева

Арман снова прислушался, но голоса уже стихли, и он осторожно вернулся в коридор, откуда пробрался в свои покои. Ровно для того, чтобы у дверей гостиной столкнуться с учителем Бартоломью.

– Опаздываете, ваше высочество, – с недоброй улыбкой сказал он.

– Опаздываю… куда? – уточнил Арман, понимая, что уже часов одиннадцать вечера.

– На внеочередной урок.

И указка опустилась ему на плечо, да так, что слезы из глаз выступили, а после Бартоломью, даром что уже был ниже подросшего принца на полголовы, схватил воспитанника за ухо и повел в учебную комнату, где усадил за парту и назидательно продиктовал:

– Правила поведения для особ королевской крови. Итак, первое…

Все эти правила Арман знал. И понимал, что случай в оранжерее – история двоякая. Если бы их с Беатрис увидел не наставник, а кто-то другой, он мог бы разнести сплетни по всему дворцу, и тогда Арману пришлось бы жениться, иначе честь девушки оказалась бы под угрозой.

Но что сказать приятелям? Правду? Или солгать, что поцелуя не было? Видимо, придется врать. Но в этом случае прогулки в исподнем не избежать, и отец его прибьет. Не посмотрит даже, что Арман – воплощение первого Верфальта. А сказать, что поцеловал, – друзья же и разнесут сплетню. Как быть?

– А теперь цитируйте легенду. Пятьдесят раз, – потребовал учитель, и Арман заунывно завел:

– В пятом столетии светлой эры на свет родился первый Верфальт, и с детства не было в светлой Арлетии человека добрее и справедливее его…

Легенды хватило до половины второго ночи и пересохшего горла. И, когда Бартоломью все же разрешил Арману идти спать, принцу казалось, будто он весь вечер угли глотал. Решено! Друзьям он соврет и не станет компрометировать девушку. И прогулку обещанную совершит. Глядишь, после первого поцелуя и второй состоится – в благодарность.

– Ваше высочество, – окликнул его наставник, когда принц уже подошел к двери.

– Да, учитель? – обернулся Арман.

– Помните: легко запятнать свою честь, но вернуть ей первозданную чистоту уже не получится. А вы человек, к которому приковано внимание всей Арлетии. Не посрамите свою семью.

– Я вас услышал, учитель, – ответил принц.

– Очень хочется на это надеяться.

Арман сделал еще шаг, но снова обернулся:

– Учитель Бартоломью, как вы считаете, почему все наследники души Леодара – настоящие чудовища?

– Почему же чудовища? – На миг выражение лица наставника изменилось, будто на него набежала тень.

– Но ведь легенда гласит…

– Легенда – это слова, мой принц, – тихо сказал Бартоломью. – Привыкайте верить поступкам. И если вас называют героем, сначала докажите, что достойны этого титула, а потом принимайте его на веру.

– Я понял вас.

Хотя на самом деле принц сомневался, что верно растолковал слова учителя. Не намекает ведь Бартоломью, что на слова, даже написанные в легенде, не стоит полагаться полностью? Да нет, это невозможно!

И Арман наконец-то отправился в кровать. А утром Баллейн выехал с посольством к темным, увозя с собой портрет Асии и письмо от короля.

Глава 3

Тьма

– Лорен! – позвала брата София, но принц не пошевелился и даже не подумал отложить учебник темной магии. – Лоре-ен! Да Лорен же!

И для наглядности помахала ладонью у брата перед глазами.

За прошедшие восемь лет Лорен сделал все, чтобы София оставила его в покое. Держался как можно дальше, не заговаривал с ней, отказался от глупых игр, но сестру было не так-то просто игнорировать. Это Лорен решил, что больше не будет с ней видеться, а вот сама София подобных решений не принимала и осталась единственной, кто не давал Лорену покоя. Со старшим братом принц почти не общался, младших прогонял. От родителей тоже держался подальше. Свое время Лорен посвятил учебе, вот только ему уже исполнилось шестнадцать, а темная магия едва теплилась в его теле. Точнее, вся его «великая сила» сводилась к тому, что принц мог заставить черный дымок виться над пальцами.

– Бесполезен! – высказывал отец матери, как всегда думая, что Лорен его не слышит. – И не старается это изменить! Совершенная пустышка!

– Он только взрослеет, Валентин, – без особого энтузиазма защищала сына королева. – Магия может проснуться и в двадцать.

– Это он пусть светлому принцу объясняет.

Ничего объяснять Лорен не собирался. Более того, в нем с каждым днем все больше зрел протест. Почему он должен умирать? Кто так решил? Плевал он на магическое равновесие! И на прочие последствия! Но пока до поединка с Верфальтом оставалось еще четыре года, и Лорен не торопился посвящать окружающих в свои мысли. И вообще делал все, чтобы его оставили в покое. Лишь София не сдавалась.

– Ну чего тебе? – спросил темный принц, все-таки откладывая книгу.

– Мне? Да ничего, – рассмеялась сестра. – Взгляни, какая хорошая погода. Идем гулять?

Лорен покосился в окно. Небо в Тираноре никогда не бывало ясным и сейчас не изменяло себе. Весна пришла поздняя, ветра́ лишь дня три как отступили. Но делало ли это погоду хорошей?

– Не хочу, – ответил он, снова протягивая руку к книге, но София перехватила заветный том раньше.

– Посмотри на себя, братец, – недовольно проговорила она. – Ты целыми днями сидишь за книгами либо пытаешься призвать магию.

– Я еще фехтую, – напомнил Лорен.

– Да. Но это не меняет того, что ты похож на бледную моль. Тобой скоро детей можно будет пугать!

– Мною и так пугают детей, – усмехнулся Лорен. – Я ведь воплощение первого Леодара, ты забыла?

– Забудешь тут! – фыркнула София, все-таки заставляя его подняться с кресла. – Матушка настоятельно советовала мне держаться от тебя подальше.

– А ты?

– А я и держусь. На расстоянии вытянутой руки, видишь? Куда уж дальше?

И София закружилась – юбки голубого платья взметнулись.

– Так как, идем гулять? – не унималась она.

За эти годы Лорен усвоил одну истину: если сестра о чем-то просит, надо согласиться, потому что все равно не отстанет. Поэтому он приказал слуге подать плащ, София укуталась в теплую накидку, и они вышли в королевский парк. Брат и сестра медленно брели по аллеям, вдыхая чуть потеплевший после долгой зимы воздух. Редкие придворные кланялись и торопились убраться с пути их высочеств.

– Тебя все боятся, – с легкой грустью проговорила София.

– И правильно делают, – ответил Лорен, едва заметно пожав плечами. – Хотя странно. Это светлым надо меня опасаться, а не темным.

– С чего бы кому-то тебя опасаться? Ты же и мухи не обидишь.

Лорен поджал губы. Не самая лестная