Чистильщик звука - Джеймс Грэм Баллард

Он добавил листок к тем двум, что уже держал в левой руке, и спросил:

— Ты когда-нибудь слышал, как поет мадам Джоконда?

Ответ Мангона выглядел насмешливо:

Нет! Но вы же слышали. Будьте любезны, опишите.

Альто коротко хохотнул, порвал листочки и подошел к окну.

— Хорошо, ты свое соображение высказал. Ты несешь факел искусства, исполняешь свой долг перед одним из немногих совершенных творений мира. Надеюсь, ты понимаешь и то, какую ответственность на себя принимаешь. Проблемы она создавать умеет. Знаешь ли ты, что в свое время такие театры, как Ковент-Гарден, Ла Скала и Мет закрыли перед ней свои двери? Они сказали, что да, у Каллас был темперамент, но в сравнении с Джокондой ее можно назвать едва не примерной девочкой. Расскажи мне, как она сейчас? Питается нормально?

Мангон поднял бутылку с колой.

— Кокаин? Да, тяжелый случай. Но как ей удается? — Альто бросил взгляд на часы. — Черт, мне нужно идти. Почисти здесь хорошенько, ладно? А то у меня уже от собственных мыслей голова раскалывается.

Он наклонился за диктофоном, но Мангон уже писал что-то торопливо на страничке.

Дайте мадам Джоконде работу.

Альто прочитал записку и, озадаченный, вернул листок уборщику.

— Где? В этих апартаментах?

Мангон покачал головой.

— Ты имеешь в виду «Видео-Сити»? Чтобы она там пела?

Чистильщик выразительно закивал, и Альто со вздохом отчаяния поднял глаза к потолку.

— Бога ради! Последний вокалист пел в «Видео-Сити» более десяти лет назад. Никакая аудитория этого не вынесет. Даже если я только сделаю такое предложение, они порвут мой контракт на тысячу клочков. — Альто поежился — только наполовину картинно. — Не знаю, как у тебя, а у меня язва, так что надо и о себе думать.

Он направился к лестнице, но Мангон торопливо перехватил его и протянул новый листок.

Пожалуйста. Мадам Джоконда в отчаянии и готова перейти к шантажу.

Она должна снова петь. Можно организовать постановочную программу. Пустить по замкнутой системе.

Альто аккуратно сложил записку и, оставив диктофон на лестнице, медленно вернулся к окну.

— Шантаж? Ты уверен? И, кстати, кого она собирается шантажировать? — Мангон снова кивнул, но взгляд отвел. — Хорошо, хорошо, выпытывать не стану. Возможно, Леграна, а? — Чистильщик обернулся с удивленным выражением и неубедительно пожал плечами.

— Гектор Легран. Тут и гадать особенно не приходится. Но никаких секретов там не осталось — все давно известно. Думаю, она просто грозится выставить себя на посмешище и тем самым помешать ему баллотироваться в губернаторы. — Альто поджал губы. К Леграну он питал отвращение — не только за то, что тот соблазнил его образом жизни, отказаться от которого было уже невозможно, но еще и потому, что, эксплуатируя слабость Альто, он без всяких церемоний напоминал ему об этом, не скрывая презрения ни к нему самому, ни к его музыке. Альто был бы только рад, если бы планы шантажа мадам Джоконды имели шанс на успех, но понимал, что Легран уничтожит ее, а заодно, возможно, и Мангона.

Как ни странно, ему вдруг захотелось встать на сторону мадам Джоконды. Он посмотрел на уборщика, который терпеливо ждал ответа, глядя на него большими, полными надежды глазами спаниеля.

— Идея с программой на замкнутой сети безумна. Даже если нам удастся все устроить, ей будет этого мало. Она хочет не столько петь, сколько быть звездой. Чего ей недостает, так это атрибутов звездности — восторженной галерки, охапок цветов, вечеринок в артистической уборной. Я мог бы организовать получасовую сессию на закрытой системе с надежными специалистами — несколько избранных вещей, скажем, из «Тоски» и «Мадам Баттерфляй», со звуковым фортепьянным сопровождением, и даже сыграл бы сам, но я не могу обеспечить ей место в светской хронике и театральные рецензии. И что будет, когда она узнает?

Она хочет петь.

Альто похлопал чистильщика по плечу.

— Ты — молодец. Хорошо, я подумаю. Одному Богу известно, как мы все это организуем. Придется сказать, что готовится сюрприз для какого-то большого шоу — это объяснит отсутствие объявления в программе и необходимость работы в закрытой студии. Надо будет особо подчеркнуть важность фактора внезапности и не допустить ее контакта с газетчиками… Ты куда?

Мангон шагнул к лестнице, взял диктофон и вместе с ним вернулся к Альто, счастливо улыбаясь и отчаянно пытаясь что-то сказать. Из его горла вырывались придушенные, дрожащие звуки.

Растроганный, Альто отвернулся и сел.

— О’кей, Мангон, — грубовато бросил он. — А теперь займись своим делом. И помни, я ничего не обещал. — Он щелкнул кнопкой. — Памятка 11. Рэй…

3

В начале пятого пополудни Мангон остановил свой грузовичок в переулке за брошенной радиостанцией. Вверху, над головой, грохотала эстакада, и этот грохот скатывался вниз на каменные стены. Мангон постарался закончить пораньше, чтобы порадовать мадам Джоконду большими и хорошими новостями до того, как у нее начнутся головные боли. В Оратории он убрался за час, потом пробежался по двум кинотеатрам, Музею абстрактного искусства и, едва не лопаясь от переполнявшей его радости, отработал за половину обычного времени с полдюжины частных вызовов.

Мангон пробежал через вестибюль, доставая на ходу карандаш. Впервые за долгие годы он по-настоящему пожалел о своей немоте, о том, что не может устно рассказать мадам Джоконде о своем утреннем триумфе, о выбитом из Альто обещании.

Студия-2 лежала в темноте; ряды кресел, валяющиеся на полу старые программки и коробки из-под мороженого тускло отражались в свете единственной лампочки, заслоненной высокими декорациями. Подошвы скользили на обвалившейся с потолка штукатурке, так что на сцену он забрался уже запыхавшись.

Мадам Джоконда исчезла!

Пустая сцена, оставленный неубранным диван, сваленные в кучу холодные кастрюли на плите. Распахнутый платяной шкаф, сброшенные с вешалок платья.

В первую секунду Мангон запаниковал, ошеломленный ее исчезновением, не понимая, почему мадам Джоконда ушла, и немедленно предположив, что она узнала о его сговоре с Альто.

Потом он подумал, что еще никогда не бывал в студии до полуночи и что мадам Джоконда могла всего лишь выйти в супермаркет.

Улыбнувшись на собственную глупость, Мангон облегченно вздохнул, сел на диван и приготовился ждать.

Четко и ясно, словно выбитые глубокими буквами, слова соскочили со стен, едва не оглушив его своей силой.

— Да ты, должно быть, рехнулась, жалкая, старая ведьма! Посмеешь угрожать мне еще раз, и я тебя уничтожу! СЛУШАЙ, ты, жалкая… — Мангон беспомощно отвернулся, пытаясь укрыться от голоса. Слова, брошенные в пароксизме ярости не более часа назад, горели злобными акустическими шрамами на безупречно вычищенных стенах.

Первой мыслью было схватить соновак и выскрести стены до возвращения