Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

Двое других прыскали из шланга антиобледенителем по крылу, розоватая жидкость дымилась паром на морозе и стекала с закрылков.

Мы стояли у входа в терминал. Дорси протянул руку, я пожал ее.

— Хорошая работа, Митчелл, — сказал он. Ветер срывал слова, приходилось говорить громко. — Для парня из Вашингтона очень даже.

— Для шерифа из Джуно тоже.

Дорси усмехнулся, повернулся и пошел к машине, не оглядываясь. Хлопнула дверца «Форда», фары прорезали снежную крутель, и машина выехала со стоянки на дорогу к городу.

Я зашел в терминал. Внутри тепло, гудели лампы дневного света, пахло мокрой шерстью и кофе из автомата.

Положил портфель на ленту рентгеновского аппарата у стойки досмотра, новая штука, поставили в прошлом году после волны угонов, теперь багаж просвечивают на всех рейсах. Девушка за экраном глянула на зеленоватую картинку моего портфеля, кивнула. Я прошел регистрацию, получил картонный посадочный талон с оторванным корешком.

До выхода на посадку оставалось двадцать минут. У выхода С-11 стоял газетно-табачный киоск с вывеской «Тим».

На стойках лежали свежие газеты, «Сиэтл Таймс», «Джуно Эмпайр», журналы «Ньюсвик» и «Тайм» с обложкой про Уотергейт, орешки «Плантерс» в стеклянных банках под стеклом прилавка, пачки жевательной резинки «Ригли» в проволочной стойке у кассы. Радио за прилавком тихо играло рождественскую песенку Бинга Кросби, до Рождества оставалось меньше недели.

Я взял «Вашингтон Пост» утреннего выпуска, пачку привезли ночным грузовым рейсом, газеты еще пахли типографской краской и были холодными от трюма. Заплатил пятнадцать центов и отошел к ряду пластиковых кресел у окна.

Заметку я нашел на шестой странице. Три коротких абзаца, внизу колонки, без фотографии.

Тело известного вашингтонского адвоката Реймонда Хью Корвина обнаружено минувшей ночью в нежилом здании в районе Фогги-Боттом. Полиция округа Колумбия изучает обстоятельства, подробности не сообщаются.

И отдельной строкой, ближе к концу, одна фраза, обтекаемая, осторожная, про «необычное оформление места происшествия», без всяких деталей.

Значит, слухи уже утекли. Раз газета успела к вечернему выпуску, кто-то на месте сказал больше, чем следовало.

Я сложил газету и убрал в портфель. За окном наземная команда докатывала трап к двери «Боинга». Динамик над головой щелкнул, и женский голос объявил посадку на рейс до Сиэтла.

В Даллес я прилетел уже затемно.

Путь через всю страну съел весь день, Джуно, Сиэтл, пересадка, потом долгий перегон над континентом на «Боинге 727» компании «Юнайтед».

Я проспал большую часть пути над Скалистыми горами, потом сидел у иллюминатора и смотрел, как под крылом проплывают огни ночных городов, рассыпанные по черной земле, как угли в остывающем кострище. Стюардесса в форменной шапочке разнесла ужин на пластиковом подносе, курица в соусе, булочка, кубик масла в фольге, кофе в бумажном стаканчике. Я почти не притронулся.

Терминал Даллеса встретил меня тем особым ночным гулом большого аэропорта, приглушенные объявления, шарканье, далекий стрекот механического табло «Солари», перекидывающего белые буквы. Я спустился по трапу в такой зал вместе с остальными, доехал до здания, прошел к выдаче багажа, забрал портфель, единственную мою кладь.

За стеклянными дверями, у бордюра в зоне посадки, стоял казенный «Плимут Фьюри» семьдесят первого года, темно-зеленый седан с черными правительственными номерами и тонкой пленкой дорожной грязи на крыльях.

Дэйв Паркер сидел за рулем, мотор работал на холостых, из выхлопной трубы тянулся белый дымок в холодном воздухе. Увидев меня, он перегнулся через сиденье и толкнул пассажирскую дверцу изнутри.

— Загорел? — спросил Дэйв, когда я сел и захлопнул дверь.

— На Аляске? В декабре?

— Я надеялся что ты загоришь. — Он отпустил тормоз, и «Плимут» отъехал от бордюра. — Ты выглядишь так, будто тебя выкопали из того ледника вместе с трупом.

Снаружи стояла декабрьская сырость Вирджинии, градусов под сорок по Фаренгейту, после мороза в Аляске почти оттепель. Дэйв вырулил с территории аэропорта на Эксесс-роуд, потом на Роут-50, и взял курс на запад.

Темно, четыре полосы, поток встречных машин лил навстречу рекой желтых фар, и каждая на миг ослепляла, отражаясь в мокром лобовом стекле. Дворники прошлись пару раз, сгоняя водяную пыль, и Дэйв выключил их обратно.

Печка в «Плимуте» работала хорошо, в салоне стало тепло, запотели углы стекол. По радио тихо бубнила станция WMAL, диктор читал прогноз, обещал к ночи ноль градусов и возможный снег к выходным.

— Ну, — сказал я. — Рассказывай. Что случилось Корвином. Томпсон по телефону молчал как партизан.

Дэйв глядел на дорогу. Потом невесело усмехнулся.

— Корвин это праздник, Итан. Тебе понравится. — Он перестроился в левый ряд, обошел грузовик. — Реймонд Хью Корвин, пятьдесят восемь лет. Советник Межамериканской торговой комиссии, старший партнер фирмы на К-стрит, лицензия адвоката округа с сорок восьмого года. Человек, который обедает с сенаторами и жмет руку послам. И вот этого человека нашли сегодня ночью в подвале.

— В каком подвале?

— В Фогги-Боттоме. Знаешь долгострой на углу, административное здание, которое начали возводить, а в марте заморозили, то ли деньги кончились, то ли с подрядчиком судятся? Голый бетон, краны стоят, забор по периметру. Вот в подвале этого здания. — Дэйв постучал пальцами по рулю. — Вход с черного хода, через решетку со стороны переулка. Решетка должна быть заперта на цепь, а оказалась открыта. Цепь перекусили, давно, не сегодня.

— Как туда вообще попадают?

— В том-то и штука. Под зданием идет линия метро, его сейчас роют по всему городу, ты же видел, центр перекопан. Рабочие туннели частично открыты, заглушки временные, фанера да доски. Получается, в подвал можно зайти и с улицы через решетку, и снизу, из туннеля. Хороший такой проходной двор для тех, кто знает дорогу.

Я смотрел на дорогу впереди, на красные хвостовые огни машин, уходящие вдаль.

— А оформление места? Томпсон сказал, ни на что прежнее не похоже.

Дэйв снова усмехнулся, и на этот раз усмешка вышла совсем тонкая.

— Надписи на стенах. На латыни. — Он покосился на меня. — Я латынь в школе не учил, я из тех, кто учил автодело. Так что не спрашивай, что там написано. Поймешь, когда увидишь сам, ты у нас образованный. Но ребята из округа после осмотра что-то были слишком бледные. — Он помолчал. — И тело. Тело не просто бросили. Его положили на помост. Соорудили помост, понимаешь? Кто-то приходил, строил и готовил. Это тебе не пьяная драка в подворотне.

В салоне стало тихо, только шуршали шины по мокрому асфальту и бубнило радио.

— Кто нашел? — спросил