Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

Сто двадцать часов с фотографией бабушки в смартфоне.

Я выехал на Ворошилова, свернул во двор. Фары мазнули по знакомым качелям, по мусорным контейнерам, по тёмному силуэту у второго подъезда.

Чёрный Ленд Крузер двухсотый. Тот же. Тонировка, московские номера, мотор на холостых, тёплая струйка выхлопа уходила вверх и таяла в воздухе. Аварийка не включена. Стоял ровно так, чтобы я не мог его не заметить.

Я остановил «Киа» на своём месте у первого подъезда. Заглушил мотор. Положил телефон экраном вниз на пассажирское сиденье поверх фольги с недоеденным пирогом. Глубоко вдохнул через нос, выдохнул через рот.

Дверца Крузера приоткрылась. Из машины вышел Иван. В том же сером пальто, в тех же ботинках. Спокойно прикрыл за собой дверь, не хлопнув. Подошёл, остановился у пассажирской двери «Кии», коротко постучал согнутым пальцем по стеклу.

Я убрал остатки пирога, телефон, потом открыл ему дверь.

Иван сел рядом. Не сразу заговорил. Снял перчатки, аккуратно положил их на колено. Аура у него была всё та же — ровный тускло-стальной фон, ноль эмоции. Это пугало. Когда у человека на третьей встрече такой же фон, как на первой, это означает, что он не человек, а функция.

— Добрый вечер, Геннадий.

— Добрый.

— Видели сообщение?

— Видел.

— И?

— Что «и»?

Иван посмотрел на меня сбоку. Я смотрел через лобовое стекло на крашеную стену соседского подъезда. Аналитик считал ритм собственного дыхания, держал четыре-семь-восемь, классическая дыхательная схема для совещаний с долбанутыми инвесторами.

— Вас не смущает кадр?

Я повернулся к нему, медленно, без рывка. Посмотрел в глаза. Зрительный контакт прошёл сквозь стальной фон, не цепляясь ни за что. Иван не врал и не играл, Иван просто работал.

— А чего меня в нём должно смущать?

— Деревня. Калитка. Пожилая женщина.

— Иван. — Я устроился поудобнее, развернул корпус к нему вполоборота. — Если честно — пейзаж знакомый. Подпись «Дубки» — Дубки и есть, я там бываю. Деревня в Тульской области, через Воротынск, по грунтовке от трассы. Я туда регулярно мотаюсь.

В стальном фоне впервые моргнуло. Тонкая жёлтая рябь. Не лжи — внимания. Иван не ожидал, что я подтвержу.

— Зачем?

— У меня там клиентка. Постоянная. Женщина лет сорока, зовут Людмила. У неё «Дэу Матиз», старый, год девяносто восьмой или девяносто девятый, точно не помню. Я ей этот «Матиз» чиню по несколько раз в год. Свечи, клеммы, датчик расхода воздуха, помпа недавно текла. Серёга, мой моторист, ездил последний раз — три тарелки блинов съел, банку малинового варенья привёз — всем сервисом под чай обсуждали её матиз.

Я говорил спокойно, не торопясь, с правильными микропаузами в тех местах, где человек обычно вспоминает. Голос — ровный, без оправдательной интонации. Гена внутри хотел тараторить. Макс держал темп.

— А бабушка на фото?

— Бабушка на фото — соседка Людиной тётки. Их там три дома жилых осталось, остальные дачники летом приезжают. — Я пожал плечами. — Я когда в Дубки еду, всегда по дороге сахар, хлеб, тушёнку беру. Старушкам семьдесят пять, восемьдесят, до магазина три километра пешком, у одной артрит, у другой ещё что-то. Завожу. Просят забор поправить — поправляю. Одна вон крышу попросила подлатать, в сенях течёт. Поеду, наверное, посмотрю на майских, может раньше, тут уже не от меня зависит.

— Благотворительность.

— Иван, какая благотворительность. — Я хмыкнул, тихо, без пережима. — Деньги они мне суют, я беру. То пятьсот рублей, то банку варенья, или кусок сала. На сало и варенье мне грех жаловаться. А забор подлатать — двадцать минут с шуруповёртом на свежем воздухе.

Стальной фон у Ивана пошёл волнами. Не верой и не недоверием — обработкой данных. Он сличал мои слова с чем-то внутренним, со своим списком, со своей картой.

— Кто из вашего сервиса ещё ездил?

— Серёга последний раз. До этого Толян как-то с Людой возился, ещё в прошлом году по старому месту работы. По этому «Матизу» вся моя бригада прошла, машинка живучая, но древняя. В Романова тоже иногда чиним машины. Недавно вон с нивой игрался.

— Деревня, говорите, маленькая.

— Домов на тридцать, но жилых из них то ли три, то ли четыре. Летом дачники подтягиваются, человек десять. Им тоже бывает машины чинил.

— Допустим.

Иван замолчал. На долго. Секунд на двадцать. Я не торопил. Аналитик внутри отсчитывал секунды и понимал, что эти двадцать секунд — момент, в который Иван либо разворачивается и уходит надолго, либо принимает решение давить дальше.

— Кстати. — Иван слегка качнул головой, будто только что вспомнил. — Мы с вами в прошлый раз говорили про пятницу. Сегодня, если вы не заметили, суббота.

Я медленно убрал телефон в карман куртки. Интерфейс держал на Иване ровный тускло-стальной фон. Ни напряжения, ни нетерпения. Спокойствие человека, который пришёл забрать своё.

— И что?

— И то, что мой работодатель ждал до пятницы. — Иван чуть наклонил голову. — Вы флешку нам передаёте, Геннадий Дмитриевич, или мы с вами как-то иначе договариваемся?

Я посмотрел ему в глаза. Интерфейс прокачал сигнал в три раза. Под стальной коркой мелькнула узкая желтоватая рябь. Не неуверенность — гипотеза. Иван сам не знал на сто процентов, есть у меня эта флешка или нет. Он ловил мою реакцию.

И вот тут меня прорвало.

— Слушайте, Иван. Я вам в прошлый раз русским по белому сказал. Не было у меня никакой флешки. Никогда. Я в той квартире не был. Я не знаю, что что вы от меня хотите, я там таксую и то редко. Я таксист из Серпухова, я машины чиню, я возил человека из Домодедово, мне дали карту, и бумажный сверток, чтоб я его отвёз в ячейку. Всё. На этом моё участие в вашем интересном кино заканчивается.

Иван молчал. Стальной фон не шелохнулся.

— Вы ко мне приехали, — продолжил я, — на чёрном Крузаке с московскими номерами, во двор, где у меня соседи, бабка с лабрадором, мужик с балкона смотрит. Вы мне предлагаете пятьдесят тысяч долларов за вещь, которой у меня нет и быть не может. Я вам что, похож на человека, который тырит флешки у миллиардеров?

— Геннадий Дмитриевич…

— Я не закончил. — Я наклонился чуть ближе, и желтоватая рябь у Ивана дрогнула снова. — Если вашему работодателю эта флешка так нужна — пускай ищет её там, где терял. У любовницы своей пускай ищет, у партнёров, у уборщицы. У меня её нет. И вчера её не было, и в понедельник не будет, и через год тоже. Потому что её у меня никогда