Лаосский Гамбит - Сим Симович

— И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого, — назидательно произнес крестоносец, глядя на корчащегося в грязи американца. — Полежи, мил человек, подумай о спасении души. Суета до добра не доводит.

Схватка продлилась не больше полутора минут. Местные наемники, лишенные руководства и парализованные фактором внезапности, были смяты, оглушены или навечно отправлены к праотцам. Ни одного выстрела так и не прозвучало. Лишь стоны, треск рвущейся ткани и глухие, влажные удары.

Когда пыль над поляной улеглась, база полностью перешла под контроль советских десантников.

— Чисто! — коротко доложил Смолянинов, брезгливо вытирая лезвие тесака о штанину поверженного врага.

Инструктор поднялся на ноги, отряхивая колени от налипшей глины. Связанных заокеанских инструкторов уже усадили спина к спине возле костра, заботливо залепив им рты кусками широкого пластыря из их же аптечки.

Осмотр трофеев превзошел все ожидания. Сержант Рябов, радостно потирая перепачканные руки, бросился к штабной палатке, где уютно мигали огоньки аппаратуры связи. Прапорщик Пилюля чуть ли не со слезами на глазах вскрывал пластиковые ящики с медикаментами, бормоча проклятия в адрес отечественной фармацевтики и восхваляя буржуазный морфий. Но главную находку, как всегда, обнаружил неутомимый Кабыздох, выкативший из темноты тяжелый деревянный ящик с сухпайками и пузатыми бутылками бурбона.

Семён подошел к костру, окинув внимательным взглядом деловито суетящихся бойцов. Парни уже грамотно распределяли трофейное оружие, пересчитывали патроны и делили еду. Изможденные лица расслабились, в глазах появился нехороший, хищный блеск уверенных в себе хозяев положения.

— Организовать круговую оборону, — негромко, но веско приказал Хмельницкий. — Обустроить огневые точки на подходах. У нас теперь есть связь, медицина, отличная жратва и крыша над головой. Экспроприация прошла успешно. Добро пожаловать на новую базу, товарищи. Отдыхаем по очереди, до рассвета сюрпризов быть не должно.

Глава 3

Рассвет над лаосскими джунглями выдался хмурым, влажным и на удивление тихим. Ночная какофония тропического леса сменилась плотным белесым туманом, который полз по земле, цепляясь за корни гигантских деревьев и маскируя следы недавней короткой резни.

В захваченном лагере витали ароматы, совершенно нетипичные для советской армии в полевых условиях. Пахло разогретыми на портативной газовой горелке мясными консервами, добротным табаком и терпким черным кофе. Псковская десантура, сменив гнев на милость, с деловитой обстоятельностью осваивала буржуазные излишества.

Ян Генрихович Кабыздох восседал на пустом патронном ящике, словно германский барон на троне. На коленях штурмовика покоилась открытая банка консервированных сосисок в томатном соусе, а в правой руке уютно устроилась пузатая бутылка американского бурбона. Здоровяк сделал солидный глоток, зажмурился от удовольствия и зычно рыгнул, нарушая утреннюю идиллию.

— О, дивный новый мир! — пробасил обрусевший немец, утирая губы широким рукавом тельняшки. — Пойло, конечно, отдаёт кукурузой и клопами, не чета нашему пшеничному первачу, но градус имеет правильный. Как там у классика? «Суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет!» Гете, черт возьми, знал толк в полевых условиях. Налетай, братва, пока я не принял решение экспроприировать этот эликсир в одно лицо!

— Ты бы, философ, печень поберег, — раздался ровный, гудящий голос Скобаря.

Псковский пулеметчик расположился неподалеку, разложив на брезенте трофейную штурмовую винтовку М-16. Богатырь с брезгливым выражением лица крутил в огромных ладонях легкие пластиковые детали заморского оружия.

— Тьфу ты, Господи прости, — сплюнул Иван Михайлович, пытаясь пристроить магазин в приемник. — Игрушка пластмассовая. Не оружие, а недоразумение какое-то. Ей только ворон на огороде пугать, а не серьезные дела решать. Чуть грязь попадет — клинит намертво. То ли дело мой «Печенег»… Жаль только, кушает он много, а кормить нечем.

Старший лейтенант Хмельницкий вышел из штабной палатки, на ходу застегивая трофейную разгрузку. Инструктор выглядел свежим и собранным, несмотря на бессонную ночь. Окинув взглядом отдыхающий личный состав, командир остановился возле костра, где под неусыпным надзором Шульги сидели связанные американские пленники.

Двое агентов ЦРУ представляли собой жалкое зрелище. Лишенные лоска, помятые, перемазанные грязью и собственной кровью, белые джентльмены угрюмо сверлили взглядами землю. Пластырь с их ртов уже сняли, но разговорчивости это не прибавило.

— Ну что, Нестор Прокопьевич, просветительская беседа дала плоды? — поинтересовался рязанец, присаживаясь на корточки перед американцами.

Снайпер, увлеченно протиравший оптику своей СВД лоскутом чистой фланели, невозмутимо покачал головой.

— Упорствуют во грехе, товарищ командир. Я им уже и про гиену огненную рассказал, и псалом пятидесятый зачитал для вразумления, а они только зыркают волком да лопочут на своем бесовском наречии. Видать, крепко дьявол их души держит.

— Ничего, сейчас мы проведем сеанс экзорцизма, — хищно усмехнулся офицер. — Смолянинов! Ко мне!

Из тумана бесшумно вынырнул сапер. Интеллигентное лицо Арнольда Арчибальдовича выражало готовность к любым поручениям партии и правительства.

— Слушаю вас, товарищ старший лейтенант.

— Арнольд, ты у нас парень с хорошим образованием. Языками заморскими владеешь? Нам нужно обстоятельно побеседовать с этими заблудшими душами.

— Владею в совершенстве, — изящно кивнул десантник. — В юности гувернантка была из Йоркшира, так что произношение у меня практически оксфордское. Прикажете выступить в роли толмача?

— Давай, переводи. Спроси для начала звания, имена и принадлежность к ведомству.

Сапер повернулся к пленникам, элегантно поправил воротник и выдал длинную, грамматически безупречную фразу на английском языке, сопроводив ее вежливой, но совершенно ледяной улыбкой.

Американцы переглянулись. Тот, что постарше — крепкий мужик с квадратной челюстью и сломанным носом, — презрительно сплюнул в сторону и процедил сквозь зубы короткую ругательную тираду.

Смолянинов повернулся к командиру, ничуть не изменившись в лице.

— Джентльмен утверждает, что мы нерегулярные подразделения Вьетконга, в связи с чем отказывается вести конструктивный диалог. Кроме того, собеседник позволил себе крайне грубые высказывания в адрес наших ближайших родственников по материнской линии.

Хмельницкий медленно поднялся. Лицо инструктора окаменело. В два шага преодолев расстояние до говорливого куратора, рязанец без замаха, коротко и жестко пробил американцу сапогом в солнечное сплетение. Агент охнул, поперхнулся воздухом и согнулся пополам, отчаянно хватая ртом спасительный кислород. В глазах второго пленника мелькнул неподдельный ужас.

— Арнольд, переведи этим клоунам следующее, — тихо, но так, что у присутствующих бойцов мороз прошел по коже, произнес офицер. — Мы не Вьетконг. Мы — элитное подразделение советских воздушно-десантных войск. И мы не связаны Женевской конвенцией, потому что официально нас здесь не существует. Если через десять секунд я не услышу четких ответов на поставленные вопросы, товарищ Шульга начнет методично отрезать от