Лаосский Гамбит - Сим Симович

Смолянинов перевел сказанное. На этот раз оксфордское произношение прозвучало не как светская беседа, а как зачитывание смертного приговора.

Второй пленник, молодой парень с жидкими пшеничными усами, не выдержал. Замотав головой, он срывающимся голосом затараторил, косясь на поигрывающего ножом Нестора.

— Это оперативники ЦРУ, товарищ командир, — после секундной паузы начал транслировать сапер. — Тот, что молчит — старший специальный агент Миллер. Говорящий — связной, Джонсон. Подтверждают работу по программе «Секретная война». Обучают армию генерала Ванг Пао для диверсий против северовьетнамских войск.

— Год какой сейчас? — отрывисто бросил Хмельницкий.

Арнольд задал вопрос. Американец заморгал, словно не веря своим ушам, но ответил.

— Октябрь тысяча девятьсот шестьдесят восьмого, — голос Смолянинова дрогнул, выдав внутреннее напряжение, но десантник быстро взял себя в руки. — Мы находимся на плато Боловен, южный Лаос.

Кабыздох, прислушивающийся к допросу, присвистнул и отложил бутылку.

— Восемь лет до призыва, — задумчиво протянул штурмовик. — Значит, мамка моя сейчас еще в школе учится, а я тут буржуев по лесам гоняю. Диалектика, мать ее за ногу!

— Отставить разговоры в строю! — рявкнул инструктор, возвращая внимание к пленным. — Что в этом квадрате? Где основные силы?

Допрос длился еще минут пятнадцать. Джонсон, окончательно сломленный перспективой близкого знакомства с муравьями и суровым крестоносцем, выложил все как на духу. Оказалось, что захваченная база — лишь перевалочный пункт. Основная оперативная база противника находилась в двадцати километрах к северо-западу. Именно туда и направлялся разгромленный накануне патруль. Более того, связист признался, что к вечеру к ним должен был прибыть транспортный вертолет с очередной партией оружия для дикарей.

Внезапно из штабной палатки пулей вылетел сержант Рябов. Шуруп, путаясь в проводах гарнитуры, размахивал исписанным листком из трофейного блокнота.

— Товарищ старший лейтенант! Срочно! — задыхаясь, выпалил радист. — Эфир просто кипит!

Хмельницкий оставил пленных на попечение сапера и шагнул навстречу связисту.

— Докладывай четко, сержант. Без эмоций.

— База «Орел-Один» потеряла терпение, — Рябов перевел дух и зачитал кривым почерком выведенные строчки. — Они не смогли связаться с нашими «гостями» по резервному каналу. Пятнадцать минут назад в этот квадрат выслали группу быстрого реагирования. Подразделение MACV-SOG. Позывной «Дикие Коты». Идут на двух вертолетах, приказ — зачистить зону и выяснить судьбу советников. Подлетное время — около получаса.

На поляне повисла густая тишина. Все понимали, что такое MACV-SOG. Это не местные крестьяне с ржавыми карабинами, а элита американского спецназа, заточенная на глубокие рейды и уничтожение противника в джунглях. Профессиональные убийцы, вооруженные по последнему слову техники.

— Вот и славно, — процедил сквозь зубы Скобарь, поднимаясь во весь свой гигантский рост и закидывая пулемет на плечо. — А то я уж начал переживать, что мы тут от скуки тушенкой подавимся. Наконец-то серьезный разговор намечается.

Хмельницкий мгновенно оценил расклад. Сидеть в захваченном лагере и ждать, пока вертушки накроют их неуправляемыми ракетами, было равносильно массовому самоубийству. База выполнила свою функцию — дала ресурсы, информацию и короткий отдых. Теперь настало время раствориться в зеленом аду и навязать врагу свои правила.

— Слушай мою команду! — голос старшего лейтенанта ударил по нервам почище сирены тревоги. — Лагерь сворачиваем. Берем только боекомплект, сухпайки, фляги с водой и всю переносную медицину. Тяжелые ящики оставляем. Смолянинов!

— Я, товарищ командир!

— Готовь сюрпризы. Заминировать тут все к чертовой матери. Палатки, трупы, генератор, ящики с консервами. Когда эти «Дикие Коты» сунутся проверять базу, они должны взлететь на воздух вместе с остатками роскоши.

— Будет исполнено в самых изысканных традициях подрывного дела, — блеснул глазами аристократ, вытаскивая из подсумка куски пластиковой взрывчатки С-4 и мотки детонирующего шнура.

— Кабыздох! Пленных берем с собой. Будут упираться — тащить волоком. Понадобятся как живой щит или разменная монета. Пилюля, как там тяжелораненые?

Желчный прапорщик вынырнул из-под навеса, вытирая окровавленные руки ветошью.

— Стабилизировал. Накачал буржуйским обезболивающим под завязку, спят как младенцы. Транспортировку выдержат, если сильно не трясти.

— Отлично. Выдвигаемся через десять минут. Уходим на восток, в густую зеленку. Там вертушкам нас не достать. Пусть американцы повоюют с пустыми палатками и растяжками Арнольда.

Десантура заработала с удвоенной энергией. Никакой суеты — только четкие, отточенные до автоматизма движения. Оружие проверялось, рюкзаки набивались провизией, следы присутствия спешно маскировались. Смолянинов носился по лагерю бесшумной тенью, искусно расставляя смертельные капканы под растяжками и связками гранат.

Спустя ровно десять минут отряд уже стоял на краю возвышенности, готовый погрузиться в непролазные заросли. Хмельницкий окинул прощальным взглядом оставленный лагерь, который теперь представлял собой одну большую пороховую бочку.

Вдалеке, поверх стрекота насекомых, послышался едва уловимый, нарастающий рокот лопастей. «Дикие Коты» шли по их следу.

— Ну что, славяне, — хищно улыбнулся рязанец, поправляя на плече трофейную винтовку. — Охота на охотников объявляется открытой. Шагом марш!

Джунгли бесшумно поглотили советских бойцов, сомкнув за ними свои зеленые объятия, и лишь заминированный лагерь остался ждать своих новых, ничего не подозревающих гостей.

Джунгли сомкнулись за спинами десантников с равнодушной, тягучей медлительностью. Воздух здесь был густым, как кисель, и каждый вдох давался с трудом, оседая тяжелой влагой в легких. Отряд уходил на восток стремительно, но без суеты, оставляя за собой лишь потревоженные папоротники да вмятины в раскисшей глине, которые тут же заполнялись болотной жижей.

Хмельницкий гнал группу на пределе возможностей ровно пятнадцать минут, пока впереди не замаячил крутой каменистый склон, густо поросший лианами. Отличная естественная преграда и идеальная точка для наблюдения — старый лагерь отсюда угадывался лишь по едва заметному просвету в зеленом куполе.

— Привал! — выдохнул старший лейтенант, поднимая кулак. — Занять круговую. Шуруп, разворачивай свою балалайку. Хочу слышать, о чем будут петь наши гости.

Сержант Рябов, красный от натуги, сбросил с плеч тяжелую радиостанцию, ловко вытянул штыревую антенну и щелкнул тумблерами. Аппарат отозвался уютным шипением.

В этот же момент над верхушками деревьев прокатился тяжелый, ритмичный звук. Он не был похож на стрекот привычных советских Ми-8. Этот рокот скорее напоминал глухие удары огромного кнута по воздуху: «Вуп-вуп-вуп-вуп».

— Вертушки, — безошибочно определил Скобарь, поудобнее перехватывая свой ПКМ и устраиваясь за массивным валуном. Псковский богатырь прищурился, глядя в небо. — Ишь как лопастями молотят, аж печенкой чувствую. Торопятся, ироды.

— «Ирокезы», — кивнул рязанец, вспоминая силуэты из справочников по вооружению вероятного противника. — Знаменитые американские «Хьюи». Многоцелевые машины. Сейчас будут высаживать десант.

Действительно, звук заложил