Лаосский Гамбит - Сим Симович

Нестор Шульга, устроившись между корней поваленного дерева, прильнул к окуляру прицела СВД. Крестоносец замер, превратившись в изваяние, лишь его указательный палец мягко поглаживал спусковую скобу.

— Вижу бесовских птиц, товарищ командир, — ровным, лишенным эмоций голосом доложил снайпер. — Две штуки. Зависли над поляной. Сбрасывают веревки, пошли люди. Экипировка серьезная: шлемы, разгрузки, лица замазаны краской. Спускаются быстро, работают грамотно. Не чета давешним партизанам. Истинно говорю, псы войны пожаловали.

— Это «Дикие Коты» из MACV-SOG, — напомнил Хмельницкий, не сводя глаз с просвета в джунглях. — Элита. Они сейчас возьмут периметр в кольцо, прочешут кусты и только потом сунутся к палаткам.

Рядом деликатно кашлянул Смолянинов. Аристократ изящным жестом смахнул с плеча какую-то ядовито-желтую гусеницу и поправил воротник трофейной куртки.

— Смею надеяться, их тактическая грамотность не спасет их от моего скромного сюрприза. Я использовал комбинированную схему инициации, товарищ старший лейтенант. Обычная растяжка — это моветон, ее любой сержант заметит. А вот химический детонатор под ящиком с бурбоном, завязанный на противоразгрузочный механизм… Это, знаете ли, классика.

— Бурбон-то зачем заминировал, изверг? — трагически прошептал Кабыздох, прижимая к груди единственную спасенную бутылку. — Это же вандализм и преступление против человечности! Гете бы плакал!

— Искусство требует жертв, Ян Генрихович, — философски парировал сапер.

Рация в руках Шурупа внезапно ожила. Сквозь помехи прорвался резкий, лающий голос, отдающий короткие команды на английском.

— Командир группы докладывает базе, — начал синхронный перевод Рябов, прижимая наушник к уху. — «Орел-Один», это «Кот-Альфа». Мы на земле. Периметр чист. Видим палатки, следы боя, есть тела. Начинаем досмотр объекта. Конец связи.

Над джунглями повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь удаляющимся гулом вертолетов, которые ушли на круг прикрытия. Десантники затаили дыхание. Секунды растянулись в липкие, бесконечные минуты. Хмельницкий чувствовал, как по спине течет пот, но не отводил взгляда от далекой поляны.

Один. Два. Три…

Ослепительная бело-оранжевая вспышка на долю секунды выжгла цвета в зеленом полумраке леса. А затем по ушам ударил чудовищный грохот.

Взрыв был такой силы, что даже на каменистом склоне земля вздрогнула под ногами. Над местом, где еще недавно стоял уютный лагерь ЦРУ, в небо взметнулся черный столб дыма, перемешанный с землей, обрывками брезента и кусками того самого портативного генератора. Эхо оглушительно заметалось между деревьями, заставляя стаи испуганных птиц с истошными криками сорваться с веток.

— Огонь очищающий! — истово перекрестился Шульга, не отрываясь от прицела.

— Ба-бах! — довольно крякнул Скобарь, похлопывая пулемет по ствольной коробке. — Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Сходили буржуи по грибы.

Смолянинов лишь скромно опустил глаза, словно пианист, сорвавший овации после блестяще исполненного концерта Рахманинова.

Динамик рации взорвался истеричным воплем. Английская речь, до этого звучавшая холодно и профессионально, превратилась в хаотичный поток паники и отборной ругани.

— Шуруп, что там? — рязанец придвинулся к радисту.

Сержант лихорадочно крутил настройки, пытаясь вычленить главное из какофонии голосов.

— «Орел-Один»! «Орел-Один»! Это «Кот-Альфа»! Засада! Объект заминирован, повторяю, ловушка! У нас многочисленные потери! — переводил Рябов, и на его чумазом лице расплывалась мстительная улыбка. — Требуем немедленной эвакуации! Трое убитых, пятеро тяжелых! Медика сюда, живо!

Хмельницкий хищно оскалился. Первый раунд остался за ними всухую. Хваленый американский спецназ получил звонкую оплеуху, даже не вступив в огневой контакт.

— Отличная работа, Смолянинов. За изобретательность объявляю благодарность, — инструктор похлопал сапера по плечу. — Ну что, мужики? Теперь мы не просто потеряшки в лесу. Мы для них — призраки, которые бьют исподтишка и растворяются в воздухе. Эфир под нашим контролем. Мы знаем каждый их шаг, каждую вызванную вертушку и каждую команду.

— Разрешите добавить, герр командир, — подал голос Кабыздох, бережно упаковывая бурбон в рюкзак. — Теперь они злые. И будут искать нас с собаками, напалмом и ковровыми бомбардировками.

— Пусть ищут, — отрезал офицер, поднимаясь в полный рост и закидывая на плечо трофейный карабин. — В этих джунглях мы будем диктовать условия. Пилюля, как там наши тяжелые? От взрыва не проснулись?

Прапорщик, сидевший возле самодельных носилок, мрачно покачал головой.

— Спят. Я им такую дозу вкатил, что их сейчас хоть из пушки расстреливай — не почешутся. Но тащить их по этим буеракам — то еще удовольствие.

— Дотащим. Своих не бросаем, — жестко ответил Семён Семёнович. — Внимание, отряд! Американцы сейчас заняты своими ранеными, им не до преследования. Но через час-другой этот квадрат начнут утюжить с воздуха. Уходим глубоко на северо-восток, к старым руслам рек. Там нас с воздуха не срисуют.

Десантура без лишних слов поднялась с земли. Настроение в группе неуловимо изменилось. Если вчера это были люди, выжившие в необъяснимой катастрофе и оглушенные переносом, то теперь каждый боец почувствовал вкус крови. Они снова стали единым, смертоносным механизмом — крылатой пехотой, для которой нет невыполнимых задач.

— Шуруп, — бросил напоследок командир, проходя мимо радиста. — Слушай эфир в оба уха. Как только запросят координаты для авиаудара — сразу доклад мне. Мы должны быть на три шага впереди.

Сержант Рябов лихо взял под козырек грязной ладонью.

— Есть слушать в оба уха!

Отряд вновь погрузился в зеленую пучину лаосских джунглей. Охота на охотников только набирала обороты, и правила игры теперь устанавливали парни в выцветших тельняшках.

Глава 4

Джунгли не прощают слабости. Переход к пересохшему руслу реки, которое наметил на трофейной карте старший лейтенант Хмельницкий, выжал из роты последние соки. Грязь чавкала под ботинками, норовя стянуть обувь с ног, колючие лианы рвали форму, а духота стояла такая, что пот заливал глаза сплошной едкой пеленой. Но никто не роптал. Десантура упрямо перла вперед, неся на самодельных волокушах раненых и сгибаясь под тяжестью отбитых у врага припасов.

К полудню отряд вышел к цели. Место оказалось идеальным для скрытной стоянки: глубокий овраг с отвесными каменистыми склонами, густо заросшими гигантским папоротником и бамбуком. Кроны древних деревьев сплетались наверху в непроницаемый щит, надежно укрывая дно ущелья от любых воздушных наблюдателей.

Не успели бойцы сбросить тяжелые рюкзаки, как земля под ногами мелко завибрировала. Спустя секунду до оврага докатился низкий, утробный гул, а затем серия тяжелых, раскатистых ударов, от которых с деревьев посыпалась сухая листва.

— Работают «Фантомы», — констатировал рязанец, стряхивая мусор с плеча. — Утюжат наш бывший лагерь. Напалмом кроют, судя по звуку.

— Истинно говорю, бесы свирепствуют