Боярский сын. Дружинник. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

— Какую трассу нам выделите, господин распорядитель? — спросил я.

— Т-трасса номер один, господа, — заикаясь, объявил он. — Самый крутой спуск, три трамплина, затяжной вираж «Мертвая петля». Может, всё-таки не надо?

— Надо, Федя, надо, — вырвалось у меня.

— Я не Федя. Родион Васильевич я, — захлопал глазами распорядитель.

— Не пускайте посторонних на трассу, Родион Васильевич, — ответил я. — И всем будет счастье!

— Будет исполнено, господин Ярославский.

За время пока мы разговаривали, ловкие слуги успели приготовить снегоходы и привязать к ним ватрушки. Я буду рулить своим снегоходом, а Романов своим. Полуобнажённые красотки будут ехать позади.

Дикость? Может быть! А также молодость и задор!

— Готовы глотать снег, неудачники? — крикнул Романов.

— Оставьте дыхание для визга, Семён Аркадьевич! — парировал я.

Девушки уселись в тюбинги. Снегоходы заурчали. Мы были готовы к гонке.

Толпа зрителей выстроилась вдоль стартовой черты. Распорядитель поднял флажок. Я улыбнулся. Вся эта дурость почему-то показалась невероятно веселой.

Распорядитель, бледный как полотно, дрожащей рукой всё ещё держал флажок. Похоже, что мысленно он уже успел распрощаться со своей должностью.

— Три! Два!! Один!!! — проскандировали подоспевшие зеваки.

Взмах!

Я выжал гашетку газа до упора. Мой «Буран» рявкнул так, что с ближайших елей осыпался снег, и с пробуксовкой рванул вперёд. Семён на своём пижонском снегоходе сорвался с места на долю секунды быстрее.

Нас обдало ледяной крошкой. Ветер, и без того неласковый, на скорости превратился в летающую наждачную бумагу. Я-то сидел в куртке, да ещё и прикрытый ветровым стеклом, а вот девчонкам позади нас предстояло настоящее испытание.

Я бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Мизуки в своём белом кружевном белье сидела в «ватрушке», и выглядела так, будто прилегла на шезлонг где-нибудь на Мальдивах. Ни дрожи и ни грамма сомнений. Её тело едва заметно светилось — девчонка грамотно пустила живицу, создавая вокруг себя тепловой кокон.

А вот Кристине, летящей в тюбинге за Романовым, повезло меньше. Она посинела, как магазинная курица в Советском союзе, и проорала что-то нечленораздельное. Но, надо отдать должное её стервозному характеру, сдаваться она не собиралась!

Снегоходы урча рвались вперёд, снег летел на девчонок. Ветер радостно завывал, влившись в нашу забаву.

Мы влетели в первый затяжной поворот. Семён прошёл по внутреннему радиусу, и попытался оттеснить меня в глубокий снег.

— Жри снег, провинциал! — донесся до меня его издевательский вопль.

— Ага, щас! Только шнурки поглажу! — выкрикнул я в ответ.

Семён убрал руку с руля и резко взмахнул. Снег впереди меня взорвался, и прямо по курсу из мерзлой земли выросла здоровенная глыба грязного льда пополам с грунтом.

Землевик, значит? Ну-ну!

Я не стал тормозить. Старый ведарь внутри меня только кровожадно ухмыльнулся. Я сконцентрировал жар в правой руке и, не сбавляя хода, швырнул прямо в эту глыбу плотный, ревущий огненный шар.

Бабах!

Земляная стенка разлетелась кусками грязной шрапнели, превратившись в облако пара и грязи. Мы проскочили сквозь эту завесу, даже не сбросив скорость.

— Лососни тунца! — гаркнул я, вспомнив одно из выражений своего прошлого мира.

— Посмотрим, кто ещё лососнёт! — противник выжал газ до отказа.

Тем временем позади нас разворачивалась своя локальная война. Я краем глаза наблюдал за происходящим позади.

Посиневшая Кристина, визжа от холода и ярости, сформировала в руках несколько острых ледяных сосулек и швырнула их в Мизуки. Снаряды со свистом рассекли морозный воздух.

Но наша японка даже позу не поменяла!

Она просто чуть отклонилась назад, пропуская первую сосульку над головой, а вторую небрежно отбила ребром ладони, окутанной плотным слоем живицы. Ледышка разлетелась в пыль. В ответ Мизуки, мило улыбнувшись, послала в Кристину плотную воздушную волну, которая ударила прямо в «ватрушку».

Тюбинг Романовской пассии подпрыгнул на ухабе и перевернулся, встав обратно на плоскую часть. Девица взвизгнула, чудом удержавшись внутри. Правда, хлебнула приличную порцию снега раскрытым ртом.

— Стерва узкоглазая! — истерично заорала Кристина, выплевывая снег.

Трасса вильнула. Впереди показался первый трамплин. Семён, понимая, что просто так меня не скинуть, решил сыграть по-крупному.

Его снегоход взмыл в воздух, а сам Романов ударил кулаком по воздуху вниз. Прямо на месте моего приземления земля разверзлась, образовалась глубокая, ощетинившаяся корнями траншея. Если я туда впилюсь, то хана и мне, и снегоходу. Достанется ещё и Мизуки.

«Хрен тебе, а не авария!» — рыкнул я про себя.

Я влил живицу прямо в гусеницы и лыжи «Бурана». Машину окутало золотистое пламя. Рванул руль на себя, выжимая из движка всё, на что он был способен! Нос снегохода задрался и мы прыгнули вверх!

Мой снегоход превратился в огненный метеор. Мы перелетели траншею, буквально проплавив в воздухе дугу из раскаленного пара, и с грохотом приземлились бок о бок с Романовым.

— Не дождешься, Романов! — крикнул я, оттесняя его к краю трассы.

— Я тебя урою! — взревел он, и между нашими снегоходами выросла земляная стена.

Я тут же вдарил по ней «Огненным клинком», сгенерировав его с выхваченного ножа. Пламя как будто слизнуло преграду, обдало Семёна снопом горячей грязи. Тот закашлялся, вильнул рулём в сторону и немного затормозил, теряя драгоценные доли секунды.

Девушки позади продолжали биться. Мизуки швыряла воздушные вихри, а Кристина пыталась ледяными снарядами сбить девушку с тюбинга.

Сосульки летели одна за другой. Казалось, что у Кристины появился автомат с неограниченными зарядами. Мизуки плясала на тюбинге, уклоняясь от пробивающих её воздушный щит снарядов. При этом она сама швыряла воздушные бумеранги в ответ.

Надо отдать должное Кристине — девчонка хоть и посинела от холода, но отбивала держащимся на правой руке щитом все воздушные снаряды.

Мы вышли на финишную прямую. До конца трассы оставалось метров двести. Скорость перевалила за сотню. Ветер выл так, что закладывало уши.

И тут сзади раздался победный, торжествующий визг Кристины:

— Сдохни! Получай! Ура-а-а-а! Я сбила её! Сёма, я её сбила!!!

Я резко бросил взгляд в зеркало. Сердце на долю секунды пропустило удар.

Из тюбинга, болтающегося на тросе позади меня, и впрямь вылетела фигурка в белом бикини. Она кубарем покатилась по снегу, поднимая белый фонтан, и безжизненно замерла на обочине. Кристина, тяжело дыша и трясясь от холода, победно потрясала кулаком — видимо, вложила весь свой резерв в какой-то мощный таран.

Романов радостно загоготал, прибавляя газ:

— Всё, Ярославский! Твоя девка за бортом! Ты проиграл!

Но что-то тут