Дело о проклятом мече - Лариса Куницына

— И всё же, — пробормотал Клеман, — ты ещё тот рубака, отваги тебе не занимать…

— Там много таких, прибившихся к цитадели Беренгара после подписания мира. Кому нужна наша отвага теперь, когда закончились войны? А больше мы ничего не умеем. Здесь на севере хотя бы погорячее, чем у вас на равнине. Не войны, так хоть стычки, вылазки. Да и провести обоз с товаром мимо алчных соседей — ещё та головная боль! Там я хотя бы при деле. А ты, Марк? О тебе рассказывают чудеса! Будто сам старый коннетабль признал тебя внуком!

— Ну, признал, — усмехнулся Марк. — Что ж теперь с этим поделаешь! Лучше скажи, как ты оказался здесь? Почему один? На дорогах опасно.

— Да кому я нужен? — усмехнулся Абланкур. — Я нищий. Мои латы ничего не стоят, как и моя жизнь. В кошельке — горсть монет, которых хватит лишь на похлёбку и эль. Шайке грабителей я и сам могу дать отпор, а от баронской дружины и отрядом не отбиться.

— Это верно, — кивнул Ламбер, подливая ему вина.

— А направляюсь я в замок Ройвен, — продолжил тот. — Ни с того ни с сего сын моего прежнего сеньора вспомнил о старом служаке и пригласил к себе. Я не хотел ехать, но потом понял, что заскучал на харчах да под защитой брата Баэрна. Вот и решился.

— Ты едешь к графу Эмберлейну? — уточнил Марк. — Как ни странно, мы тоже.

— Вот как? Хотите взглянуть на вновь обретённый меч?

— Это официальный предлог.

— Опять твои тайны, де Сегюр! Ты вечно играешь то в сыщиков, то в шпионов. Впрочем, за это лучше платят. Но если ты едешь туда, то я буду рад такой компании.

— Погоди, ты сказал, что граф Эмберлейн был твоим сеньором?

— Верно, но не тот, что теперь является графом. Тот уж помер, потому я и не вернулся в Ройвен. А так я служил ему во время перемирия.

— Значит, ты всё там знаешь?

— Ну да, — кивнул Абланкур. — Я прожил там несколько лет.

— К своему стыду, я ничего не знаю ни о замке, ни об этом семействе.

— Так я тебе расскажу! Эмберлейны — старый северный род, они когда-то делили север с де Гоберами и Монтрезами. Монтрезы потом вымерли и на смену им пришли де Краоны. Потом с центральной равнины сюда перебрались Беренгары и начали отвоёвывать у старых семейств сферы влияния. Эмберлейны решили вышвырнуть отсюда наглых чужаков, но не смогли договориться ни с де Гобером, ни с де Краоном. Они выступили против предков нашего маршала со своими многочисленными, но довольно разобщёнными союзниками и вассалами и в результате были разбиты. Всё, что у них осталось, это владения вокруг замка Ройвен, впрочем, достаточно обширные, с пастбищами, селениями и двумя городами.

— Если этот граф двадцать первый, то род, и правда, довольно древний.

— Да, хотя не исключаю, что в родословную они для красного словца втиснули несколько не существовавших графов. У них большие амбиции, они мечтают вернуть хотя бы часть влияния, а сейчас, когда де Краоны лишились главы и практически разгромлены и разграблены, уверен, что их мечты кажутся им более чем достижимыми. Они даже распускают слухи, что когда-то именно Эмберлейны были королями севера, хотя тому нет никаких подтверждений.

— Ладно, а что с графом?

— Двадцатым графом был Элрик — отважный воин и властный сеньор. Он был грубоват, но его уважали, потому что он всегда был справедлив. У него было два сына. Старший Эрнил был под стать отцу, но, к сожалению, погиб на охоте. Младший Сигвальд и стал двадцать первым графом Эмберлейном. Ещё есть дочь Далия, когда она родилась, её мать скончалась от родильной горячки. Поскольку старина Элрик не питал больших надежд в отношении младшего сына, он, не дожидаясь конца траура по первой жене, взял вторую. Вот, скажу я тебе, была красотка: высокая, стройная, с косами воронова крыла и чёрными глазами — большая редкость в этих местах. И нраву она была хорошего, и умом не обижена. Сразу же родила мужу двух сыновей, успокоив его душу. Такой расклад был на тот момент, когда я ушёл в Сен-Марко под знамёна Ричарда, а, вернувшись, узнал, что старик Элрик умер и графскую корону теперь носит Сигвальд. Парень это никчёмный и ничего хорошего он семье не принесёт, потому и возвращаться мне не захотелось.

— Почему же он никчёмный? — уточнил Джин Хо, оторвавшись от индюшачьей ножки.

— Он с детства был болезненным, толком и меч в руке держать не умел, — с готовностью ответил Абланкур. — Хотя ему это и ни к чему. В замке надёжный гарнизон и крепкий комендант. Но хуже то, что у него скверный характер. От предков ему не досталось ничего, кроме амбиций. Отец приглашал к нему хороших учителей, но он едва осилил грамоту. Заносчив, груб и не слишком умён, к тому же ленив. Таким он мне запомнился, а уж каким стал теперь, сказать не могу. Может, получив титул, и поумнел. Хотя вот это письмо, где он хвастается, что откопал в подвале какую-то игрушку, вроде как не признак большого ума.

— Это верно, — задумчиво кивнул Марк. — Что ж, посмотрим, каков он, этот граф Эмберлейн.

Они не стали долго сидеть за столом, потому что светлые ночи коротки, время дорого. Допив кувшин вина, рыцари поднялись на второй этаж. Комнатой, которую предоставили Марку и Джин Хо оказалась небольшая каморка, отделённая дощатой стеной от общего зала, где на полу были уложены в ряд тюфяки. Но там хотя бы была кровать. Лис для порядка поворчал, но потом всё же залез под одеяло и вскоре по округлившимся очертаниям Марк понял, что он принял свой более удобный для сна звериный облик.

Замок Ройвен

Рано утром, когда отряд графа де Лорма, к которому теперь присоединился и Леконт Абланкур, подъехал к городским воротам, они были закрыты. Возле них не было ни одного человека. Никто не спешил покинуть Ревенборн в короткий светлый день, который вскоре должен был смениться сумерками, а затем и непроглядной долгой ночью. Услышав голоса, из караульного помещения появились два заспанных стражника и не спеша принялись открывать огромный