Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

Обвинение

В этот день небо сияло жемчужным светом, мягко освещая густой лес, через который струилась красноватой лентой прямая дорога. По её сторонам среди пышных зарослей бузины виднелись бурые, морщинистые стволы дубов. Их тёмные кроны глухо шелестели на ветру, звонко пели птицы, и эти негромкие звуки лишь подчёркивали спокойную безмятежность позднего утра.

Неожиданно его разорвал чеканный стук по сухой, утрамбованной тысячами ног, копыт и колёс глине дороги. Это мчались среди молчаливых лесов всадники на высоких конях. Под их широкими плащами поблескивали лёгкие кольчуги рыцарей и темнели скромные мантии клерков. Некоторые были одеты как ремесленники, торговцы или бретёры. Впереди на мощном чёрном коне нёсся всадник в дорогом камзоле из узорчатого сукна с витым алкорским поясом. Его плащ из тяжёлого синего бархата был подбит тонким слоем голубого войлока. Возле седла висели кожаные ножны с золочёным эфесом тяжёлого меча.

Был этот всадник молод и хорош собой, высокий и статный, с благородными чертами чуть смугловатого лица, орлиным взглядом серых, стальных глаз и длинными, мягко вьющимися волосами цвета воронова крыла. Его серповидная борода подчёркивала жёсткую линию точёного подбородка.Сильная рука в кожаной перчатке, держащая узду, лежала на высокой луке расшитого седла, и сам он, приподнявшись на стременах и подавшись вперёд, словно птица готов был лететь впереди своего скакуна.

Наконец отряд вылетел из леса на широкую равнину, в центре которой в голубой дымке поднимался по склонам плоского холма большой город, окружённый двумя кольцами мощных крепостных стен. К нему по дороге тянулась бесконечная вереница путников, телег с товаром, карет и всадников, которые медленно продвигались к городским воротам.

Увидев впереди родные стены, кони без понуканий ускорили бег и понеслись по краю дороги мимо терпеливой очереди тех, кто хотел попасть в столицу королевства Сен-Марко. Промчавшись по подвесному мосту над широким рвом, всадники подъехали к распахнутым воротам, расположившимся между двумя высокими сторожевыми башнями, и стоявший возле них стражник, увидев их, зычно крикнул:

— Посторонись! — и жестами приказал группе входивших в город пилигримов отступить с пути подъехавших всадников.

Те испуганно прижались к противоположной стене, и отряд беспрепятственно въехал под тёмные своды ворот, а где-то впереди уже слышалось суровое:

— В сторону! В сторону!

Выехав снова на свет, всадники увидели уже расступившихся путников, а один из стражников толкал в бок усталого коня, на котором сидел такой же усталый наездник. Расчистив проход, стражники почтительно отсалютовали ехавшему впереди рыцарю, и он приветливо кивнул им. Его конь гордо выгнул шею и, едва не танцуя, зацокал копытами по каменному мосту, протянувшемуся между внешней и внутренней крепостными стенами, чтоб затем снова углубиться во мрак прямой галереи, проходящей насквозь под массивной громадой похожего на военный замок внутреннего бастиона.

Цокот копыт отдавался эхом под низкими сводами галереи, и слышались в стороне голоса теснившихся к стенам путников. Объезжая оказавшуюся на пути телегу с бочками, покрытыми пологом, всадник уже видел впереди просвет выхода, а за ним широкую уходящую вдаль улицу с высокими нарядными домами. Радостное чувство снова охватило его, как часто бывало по возвращении в Сен-Марко. И он уже предвкушал встречу с женой и сыновьями, теплую воду в небольшом мраморном бассейне, от которой исходит аромат трав, и сытный обед с лучшим в этом мире вином из Лианкура.

Тревожный и даже умоляющий голос вырвал его из этих приятных мечтаний, и он поспешно придержал коня и обернулся.

— Ваше сиятельство! — кланяясь на ходу, за ним спешил вышедший из караульного помещения капитан городских ворот. Его отполированный нагрудник едва не сиял в дневном свете, видневшиеся из-под него рукава кольчуги мерцали, а гребень шлема гордо вздымался над головой. Но на его строгом и замкнутом лице, украшенном длинными рыжеватыми усами, застыло отнюдь не воинственное выражение. — Господин барон! — воскликнул он, подходя, и машинально погладил коня по вздрагивающей от нетерпения и чуть искрящейся шёлковым блеском шкуре. — Наконец вы вернулись! Заклинаю вас именем нашей небесной покровительницы святой Лурдес и ранами святого Себастьяна, отдавшего жизнь за королей и Сен-Марко! Не оставьте своей заботой нашего славного коннетабля и защитите его перед лицом врагов и клеветников!

— О чём вы? — нахмурился Марк де Сегюр, сдвинув чёрные брови. — Что случилось с Алларом?

— Не знаю, ваша светлость! — воскликнул капитан. — Но мне доподлинно известно, что он арестован! И обвиняют его в каком-то мерзком злодействе, которое роняет тень на его светлое имя! В городе говорят всякое, но кто ж в здравом уме поверит, что барон Аллар, друг короля Армана, наш славный военачальник, под стать вам герой Сен-Марко, мог совершить что-то такое, за что его можно упечь в тюрьму, да ещё и судить на потеху праздным болтунам, которым только дай оболгать честного человека! Ни я, ни мои подчинённые, ни наш комендант не верят в его вину, но что мы можем сделать, кроме как латной перчаткой заткнуть рты злобным клеветникам! Вы же ближе к королю, да и умом вас боги наградили таким, что никакая правда от вас не скроется! Разберитесь с этим и очистите имя барона Аллара! Такой коннетабль — благословение королевства, и только коварным недругам нужно его отстранение!

— Я разберусь, — пообещал Марк, пришпоривая коня и увлекая за собой своих озабоченных услышанным рыцарей.

А капитан, хлопнув ладонью по крупу его коня, умоляюще пробормотал:

— Уж постарайтесь, ваша светлость…

Радость от возвращения домой после дальнего путешествия как рукой сняло. Марк ехал по прямой, как стрела, улице, мимо проплывали фасады домов, вывески лавок и мастерских, большие красивые фонари на витых кронштейнах, распахнутые двери трактиров, откуда уже доносились аппетитные запахи свежеприготовленной еды. Вокруг него бурлила толпа горожан. Они проходили степенно, осматривая выставленные на мостовую прилавки, либо неслись куда-то со свёртками и корзинами, либо деловито шли, упорно прокладывая себе путь локтями и не глядя на лица тех, кого оттесняли в сторону. Было шумно и тесно, лишь перед всадниками, каретами и патрулями городской стражи, люди нехотя расступались, чтоб пропустить их, и тут же снова смыкали свои ряды. Марк не замечал этого, он не смотрел на нарядные штандарты и знамёна, свисающие из окон, на пышные клумбы петуний и настурций, росших в деревянных, часто ярко раскрашенных ящиках, украшавших подоконники. Он не видел ничего, и его грозный Гром, уверенно нёс его знакомым путём