Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

Марка охватила тревога и странное недоумение. Как это могло случиться? Аллар арестован и находится в тюрьме? Танкред? Самый старший, самый хладнокровный и разумный из их дружной компании молодых баронов короля Армана. Кто-то из них мог сорваться в гневе или позволить себе неуместную шалость, ввязаться в глупую дуэль или проиграться в пух и прах, кто-то мог сгоряча заехать обидчику в челюсть кулаком или подставить подножку уже обратившемуся в бегство негодяю. Но не Танкред. Он всегда был в стороне от подобных происшествий, и его слово могло остановить любой беспорядок в их делах и поступках. К тому же он коннетабль! Нет, это какая-то ошибка! Марк снова вспомнил полный мольбы растерянный взгляд капитана стражи городских ворот. Он знал его больше десяти лет, ещё с тех пор, как молодым рыцарем воевал под знаменами короля Армана. Он не стал бы вот так выскакивать едва не под копыта коня и просить за кого-то, если б не был уверен в том, что это необходимо. Но Танкред?..

Он не заметил, как оказался на Королевской площади и только подъехавший к нему Ламбер заставил отвлечься от тревожных мыслей.

— Поезжайте домой, — распорядился Марк, взглянув на друга, а потом обернулся и отыскал взглядом здоровяка на коренастом рыжем коне. — Гаспар, отправляйтесь в Серую башню, доложите о нашем возвращении и можете быть свободны до завтрашнего утра.

— А ты? — Ламбер встревожено смотрел на него. Конечно, он слышал разговор у городских ворот и тоже недоумевал, как такое возможно.

— Я во дворец. Выясню, что смогу.

— Я с вами, — подъехал к нему Эдам. — Вы не можете ехать один!

Марк хотел было возмутиться, но вместо этого лишь пожал плечами. Если мальчишке хочется вместо отдыха и сытного обеда сидеть в полумраке нижней галереи, ожидая его, то пусть сидит. И, развернув коня, он поехал прямо к центральному крыльцу дворца.

На площади, излюбленном месте прогулок горожан тоже было людно. Тут каждый день собирались лотошники с целыми прилавками мелочей, висевшими на ремнях, перекинутых через их плечи, небольшие труппы артистов, бродячие менестрели, фокусники, акробаты и рассказчики. По краям стояли небольшие тележки с пирогами, сладостями и фруктами. Прямо на булыжной мостовой были расстелены коврики, на которых сидели гадалки и продавцы каких-то сомнительных снадобий, которые излечивали от всех болезней. Изредка их разгоняли проходившие мимо стражники, но спустя какое-то время они снова возвращались на то же место и, расстелив свои коврики, продолжали свою не совсем законную коммерцию.

Возле высокой мраморной лестницы Марк спешился и, бросив подъехавшему Эдаму повод коня, взбежал наверх. Он нетерпеливо протиснулся в широкую дверь мимо какой-то одетой в красный шёлк дамы, которая гневно взглянула на него и тут же приторно улыбнулась и присела в поклоне. Он не ответил, лишь кивнул приветливо улыбнувшемуся ему главному королевскому привратнику и поспешил дальше мимо стоявших в карауле гвардейцев, пажей и замешкавшихся гостей.

Он шёл привычным путём по богато украшенным залам, в которых уже собирались придворные. Они смотрели на него с деланным недоумением, но, встретившись взглядом, поспешно кланялись, придавая лицу любезное выражение. А некоторые и вовсе старались скрыться от него за чужими спинами, а потом пугливо выглядывали, провожая тревожными глазами высокую статную фигуру в чёрном, и развивающийся синий плащ.

— Марк! — услышал он возмущённый и при этом властный голос и замер.

Обернувшись, он увидел направляющегося к нему барона де Грамона. Тот был в нарядном камзоле из золотистого рытого бархата. Кружевные манжеты, в которых тонули его изящные бледные руки, спорили пенной белизной с украшенным рубиновой брошью жабо.

— Ты вернулся? И осмелился явиться в таком виде ко двору? Где твои манеры?

— Потерял по дороге, — отмахнулся Марк. — Что с Алларом?

— Ты об этом… — пробормотал Рене и, оглядевшись, взял его за локоть и отвёл в сторону. — Мы все потрясены, но улики несомненны. Это такой скандал!

— Да что случилось-то? — воскликнул Марк, и Рене предостерегающе зашипел, снова окинул зал настороженным взглядом и развернул Марка спиной к другим придворным.

— Я не знаю подробностей. Дело ведёт полиция магистрата…

— Что?..

— Уймись и не устраивай скандал в моём курятнике! — фыркнул Рене. — В своих трущобах будешь буянить! Я говорю тебе, что это дело с самого начала расследовала полиция магистрата. Убийство и ограбление. Когда они вышли на Аллара, то нам впрягаться было уже поздно. Буланже представил королю все улики, и тот разрешил сначала допросить подозреваемого и провести у него обыск, а по результатам — арестовать. Раймунд, конечно, был в курсе и видел доказательства. Он говорит, что всё это слишком явно, чтоб можно было сомневаться.

— Убийство и ограбление? — недоверчиво спросил Марк. — Танкред кого-то убил и ограбил? Серьёзно?

— У него были денежные проблемы, что он не отрицает. В его доме нашли похищенные у жертвы деньги. И ещё кое-что.

— Он сознался?

— Нет. Но отказался сообщить об алиби. Буланже сам допрашивал его и ничего не добился. Он даже просил разрешить ему прибегнуть к допросу с пристрастием, но король отказал. Он заявил, что если у полиции магистрата достаточно доказательств для применения пытки, то, значит, достаточно и для суда.

— Пытать его бесполезно, — проворчал Марк. — Если он не захочет, то умрёт, но ничего не скажет. Но я в это не верю…

— Марк, он весь в долгах и не отрицает этого. И в одном преступлении он всё же сознался.

— В каком?

Рене снова бросил тревожный взгляд за его спину.

— Не так давно ко мне обратилась госпожа де Монтебан.

— Та, которая ведает драгоценностями вдовствующей королевы?

— Да, именно она. Дама была встревожена, даже напугана. Она поведала мне, что не так давно Элеонора заказала королевскому ювелиру брошь в виде красной розы: рубины, изумруды и два бриллианта, как капли росы. И вот эта брошь пропала. Её не было нигде. Де Монтебан всё перерыла, допросила всю прислугу и даже устроила у них обыск. Потом она пришла ко мне. Она призналась, что допустила эту потерю, и чувствует себя виноватой. Она умоляла меня найти брошь, пока её исчезновение не заметила королева.

— И что?

— Эту брошь обнаружили в доме Аллара. И он признался, что нашёл её на женской половине и присвоил.

— Ты шутишь?

— Это его