Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим

— Помню, — буркнул он.

— Если это лёгкий миномёт, в расчёте обычно трое. Первый номер — главный, скорее всего унтер. Они будут в колонне, на марше. Твоя задача: снять первого номера, потом остальных, пока они не развернулись. Справишься?

Архип помолчал, прищурился, посмотрел на дорогу, на склон, на дальность.

— Дистанция? — спросил он.

— До прямого участка — сотня с лишним. Может, полторы. Тебе вон туда, — указал я на склон. — Лучшая позиция.

— Сто там, — оценив расстояние, кивнул Архип. — Самое то.

— Тогда ждёшь, пока встанут. После моего выстрела по командиру сразу работаешь по миномётчикам. Потом унтеры, пулемётчики, кто полезет к оружию. Но миномёт: приоритет номер один.

— Я понял, пойду найду чего-нибудь подходящее, — Архип кивнул и пошёл выбирать позицию. Я проводил его взглядом и повернулся к остальным.

— Зыков, — я посмотрел на старшину. — Снимай MG с кузова и тащи вон туда, в развалины мельницы. Стены толстые, окошко есть, сектор вдоль дороги. Открываешься после Архипа.

— Моя позиция… — только было начал старшина, но я тут же перебил.

— Твой сектор — вдоль настила и дальше по дороге. Не поперёк, а вдоль. Бьёшь по колонне, когда она встанет.

Зыков осмотрел развалины, прикинул сектор, кивнул.

— Понял. Не дурак.

— Митяй, — я посмотрел на лысого. — Ты остаёшься с Зыковым.

Он только было хотел что-то возразить, но я тут же продолжил:

— Твоя задача: подавать ленту. Как только она закончится, берёшь маузер и работаешь по тем, кого укажет Зыков. Сам не выскакиваешь. Ни раньше, ни отдельно.

— Опять⁈ Да я чё, баба — ленту подавать? — Митяй сплюнул под ноги. — Дай ствол. Я с фланга зайду, положу больше вашего.

— Зайдёшь — тебя срежут первым, и пулемёт без подачи захлебнётся, — отрезал я. — Твоя злость мне в засаде не нужна. Мне нужны твои руки на ленте.

Он не ответил. Просто посмотрел так, что я понял: наш спор не окончен. И если он рванёт, то случится это в самый неподходящий момент. Слишком уж он был взрывной, а такой в засаде — обуза, которая всех может угробить. Но другой пары рук у меня для Зыкова сейчас не было.

— Сидоров, — я повернулся к Гене. — Ты справа от моста, вон в тех кустах под склоном. Твоя задача: не дать им уйти вверх и обойти мельницу. Кто полезет из кузова к склону — кладёшь. И следи за мотоциклом. Если попытается развернуться и уйти, снимай. Лента у тебя одна, закончится — хватай автомат и сразу меняй позицию.

Сидоров кивнул, поправил автомат.

— Лёва, — студент вздрогнул, услышав обращение в свой адрес. — Ты под мостом. Когда начнётся стрельба и они высыпят из машин, бросаешь гранаты туда, где будет самая куча: между грузовиками, под второй кузов или к мотоциклу, если он подкатит близко.

— А… а если они меня увидят?

— Не увидят, если не высунешься раньше времени. Главное не торопись. Дождись, когда Зыков откроет огонь, когда все переключатся на пулемёт. Вышел, бросил, ушёл обратно под сваи. Быстро.

Я сам спустился под настил — проверить позицию — и выматерился про себя. Вода под сваями стояла не по колено, как мне казалось сверху. По пояс, а у дальней сваи — по грудь. Студенту придётся работать, стоя в ледяной жиже, с гранатами над головой, и уходить те же десять метров по воде, на виду, если кто обернётся.

Лёва кивнул, хотя по его лицу было видно, что ему хочется провалиться сквозь землю. Или убежать. Или и то, и другое.

— Гранаты, — я достал две М-24 из подсумка. — «Колотушки». Первую кидай в самую плотную кучу. Вторую — не в одиночку, а в группу. Если накроешь мотоцикл — вообще хорошо.

— Понял, — кивнул студент, протягивая руки к гранатам.

— И последнее, — я подтянул к себе маузер и передёрнул затвор. — Никто не бьёт раньше меня. Первый выстрел — мой. Архип начинает сразу после меня, потом Зыков, потом все остальные. Если кто-то откроет огонь раньше, сорвём засаду, и нас перебьют. Всем ясно? Нам нужно убить голову — Фогеля. Запереть колонну и не дать ей развернуться.

— Ясно, — ответили хором.

— Вот ещё что, — я помолчал, осматривая каждого. — Если всё пойдёт прахом… если миномёт развернут, кто-то из нас промажет, если нас начнут давить… каждый уходит сам. В болото, в лес, куда угодно. Геройствовать не надо. Живой, сами понимаете, ценнее мёртвого. Встречаемся, если кто выживет, на хуторе Архипа, через сутки.

Митяй посмотрел на меня, и я увидел в его глазах что-то новое. Может, понимание. Может, удивление, что я говорю такие вещи. Может расчёт, что если всё пойдёт плохо, то нужно знать, куда бежать. Архип к этому времени как раз дохромал до своей лёжки и его уже не было видно, только ствол ольхи качнулся, когда тот улёгся.

— Расходимся, — скомандовал я. — Полчаса на подготовку. Ген, поставь «Опель» у дальнего съезда с моста. Поперёк. Пусть стоит, как приманка. Они въедут на настил, увидят свою машину, остановятся, начнут разбираться. Вот тут мы их и возьмём.

Сидоров завёл «Опель», перегнал его через мост и поставил поперёк у дальнего съезда. Митяй помог Зыкову перетащить пулемёт в мельницу. Стены были бревенчатые, толстые, из старых лиственничных брёвен. Пуля не возьмёт. Развалившаяся крыша давала свет, но и открывала сверху, однако сверху никто стрелять не будет. Зыков установил пулемёт на брёвна, проверил ход затвора. Кивнул. Второй пулемёт — тот, что сняли с мотоциклетной коляски, — мы с Сидоровым перенесли на его позицию и замаскировали в кустах.

Я ещё раз пересчитал ленты к MG. Две. Их хватит на две, может, три минуты боя, если Зыков не будет жадничать. Значит, права на затяжной бой у нас нет. Не уложим их сразу — нас перебью, как только пулемёт замолчит.

Через полчаса всё было готово. Но вот противник пока не появлялся.

Я лежал за поваленным деревом, метрах в тридцати от моста, на склоне. В руках держал бинокль и пялился на дорогу. Рядом со мной лежали маузер и автомат с примкнутым магазином.

Тишина была неправильная. Не мирная, не лесная — такая, в которой слышишь собственную кровь. Где-то под мостом плеснула вода: Лёва устраивался между сваями. В мельнице коротко звякнул металл — Зыков проверял ленту. Сидоров в кустах справа от моста шевельнул веткой и замер. Архип исчез на склоне так, будто старика там никогда и не было.

Митяя я не видел, но представлял: сидит рядом с Зыковым, злой, как цепной пёс. Главное, что бы он раньше времени не