Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

– Угрожаешь мне? – усмехнулся Чжоу Чжуаньсу.

Лань Шицан ответил ему, сохраняя невозмутимость:

– Я даже не думал этого делать…

Чжоу Чжуаньсу выдохнул, а после взглянул на лезвие своего нового клинка. На острие, словно на зеркале, отразилось лицо скованного в цепях Му Яна. Чжоу Чжуаньсу обернулся и перерубил цепи, высвободив демона из оков, и тут же потянул его к себе, желая немного позаимствовать его демоническое Ци. Му Ян, не ожидавший этого, на мгновение оцепенел. Он даже не успел опомниться, как Бог бесцеремонно лишил его части духовной силы. Поток Ци сначала был обжигающим, но вскоре стал теплым, даже слегка прохладным. Серая дымка в глазах напитавшегося темной энергией Чжоу Чжуаньсу растворилась. Он прикрыл свои небесно-голубые глаза и усмехнулся, наблюдая за обессиленным Му Яном, что впервые лишился своей демонической энергии.

– Надеюсь, я не сделал ничего неподобающего…

Му Ян потерял дар речи… Прочистив горло, он все же поспешил отстраниться, но Чжоу Чжуаньсу вцепился в его правое плечо, оттолкнув в сторону.

Яркая вспышка Ци, которую долгое время скапливали монахи, встретилась с разрушительной мощью демонического клинка Сыванхуа, но, стоило разрезать золотые всполохи, как повисшие в воздухе сусальные крупицы янтарного марева обвились вокруг его шеи, тонкими спицами вонзились в нежную кожу, пронзаясь все глубже, в горло.

Чжоу Чжуаньсу пал, закатив глаза. Чувствуя, как его жизненные силы сейчас буквально высасывают этим ошейником из чистого золота. Но, несмотря на ужасную боль, Бог продолжал улыбаться. Захлебываясь в обагренной пене изо рта, он даже смог издать что-то похожее на смех. Он откровенно насмехался над ними и над тем, кто позволил обмануть себя таким образом. Ему, Чжоу Чжуаньсу, смерть была только на руку. Он взглянул на Му Яна, что находился все еще неподалеку, в полном оцепенении, не зная, как ему помочь и нуждается ли этот Бог в его помощи? Ведь Му Ян не понимал, смеется тот или плачет. Быть может, готовит какой-то план, чтобы убить всех здесь стоящих одним ударом, а Му Ян своей помощью только помешал бы.

Лань Шицан, что хранил молчание все это время, притянул тонкими паутинами все останки сломанного алого лезвия.

Фрагменты кроваво-красного лезвия начали соединяться в воздухе. Несмотря на то что одного из них все еще не хватало, клинок Бога почти вернул свой первоначальный вид.

Му Ян заметил, как взгляд Чжоу Чжуаньсу мгновенно похолодел. смотрел то на маски воронов, что скрывали истинные личины монахов, то на ухмылку Лань Шицана, то на посеревшее лицо Лань Сюэ. В конце концов, обратив внимание на Чжоу Чжуаньсу, что не спускал глаз со своего оружия, Му Ян подумал: возможно, если снова пронзить тело именно этим клинком, то Чжоу Чжуаньсу будет ждать что-то похуже смерти. Ведь даже кожа Лань Сюэ и Лань Шицана на его глазах разъедалась лишь от одного соприкосновения с этим оружием. Словно кто-то поливал руки раскаленной лавой. Но, конечно, его не волновал сам Чжоу Чжуаньсу, а волновала лишь надежда на то, что отголоски сознания Ю Вэйюаня все еще находились в этом теле.

Монахи вновь сложили печати, и земля под ногами в мгновение затряслась. Двери храма распахнулись, то и дело ударяясь и постукивая от каждого дуновения ветра. Словно за ними самолично явился Циньгуан-ван, чтобы забрать в Диюй. Невидимая сила вырвала их с места, выбросив на улицу, как двух никому не нужных котят.

Они оба упали в снег, окропив ее каплями алой крови. Легкие заполнил холодный воздух, взгляд Му Яна помрачнел еще больше, когда он увидел неестественную усмешку на лице Чжоу Чжуаньсу.

Молния, что все это время нависала над этим местом, получив дозволение от монахов, преобразовалась в две гигантские ладони Будды и уже смертельной угрозой надвигалась на них, чтобы вдавить в землю, не оставив и мокрого места.

Пока золотое свечение размером в пять ли смертельной опасностью надвигалось на них, Лань Шицан закончил соединять фрагменты алого меча воедино. Кроваво-красное лезвие, словно выпущенная из лука стрела, устремилось прямо в сердце Бога.

Чжоу Чжуаньсу распахнул глаза, когда Му Ян, не задумываясь, встал живым щитом и заслонил его своим телом. В последний момент меч снова рассыпался, и все осколки алого лезвия один за другим вонзились в Му Яна. Из плотно сомкнутых губ просочилась струйка свежей крови. Он нахмурился. На лбу проступили капельки пота, было холодно, а с неба падал снег. Му Ян хрипло проговорил, смотря в глаза Богу. Выдавливая последние крупицы воздуха, тщетной просьбой, которая все еще не утратила надежду в его сердце:

– Верни мне его… – а после потерял сознание.

Глава 30. Мечи из ножен

Снежинка причудливо кружилась в порывах ветра, пока не опустилась на ладонь наследного принца, а затем растаяла. Ю Вэйюань смотрел вдаль, наблюдая, как глыбы льда сверкают множествами изумрудных крупиц под лучами едва пробудившегося теплого солнца. Ледовитое море располагалось в самой северной части Биянья. Но в этом году весна пришла в эти края на удивление стремительно рано.

После того дня, когда Ю Вэйюань лишился всего, включая собственное тело и сознание, его существование в этом бренном мире превратилось в сущий кошмар. Он привык находиться вдали от своих близких, но не знал, что такое терять близкого человека по-настоящему. Он скучал по своей матери, но он не мог даже представить, чего поистине был лишен. Он не помнил ее запаха, не помнил ее голоса, не помнил даже ее лица. Он скучал просто по тому, кого у него никогда не было, чего всегда был лишен.

На протянутой ладони, где еще мгновение назад блестела снежинка, теперь растекалась прозрачная капля. Ю Вэйюаню стоило лишь пожелать, как белоснежный Сыванхуа тотчас же яркой вспышкой возник и послушно лег на его ладони.

У принца ныло сердце от томительной боли разлуки и осознания того, что все, что с ним произошло, было не случайным стечением обстоятельств, а чьим-то хорошо продуманным зловещим планом.

Ю Вэйюань рассек лезвием воздух, чувствуя, как его окутывают холодные потоки Биянья. Как тело становится невесомым, словно перышко. Как Ци, одновременно демоническое и божественное, циркулирует по его венам. Как его глаза видят дальше прежнего, а слух стал нечеловечески острым.

Позади послышались шаги. Ю Вэйюань не обернулся, продолжая попытки свыкнуться со своим новым даром, которым его наделили, одновременно прокляв. По правде, он сам не знал, кто и на что он способен теперь.

Единственное, что умел Ю Вэйюань лучше всего, это сдерживаться, сжимая все эмоции и чувства в кулак и запихивать глубоко