Убить Хрущева! Книга 1 - Георгий Савицкий

А в последнее время на волне возрождающегося интереса к эпохе СССР Петр Николаевич как раз и увлекся собирательством уже советских артефактов. Хорошо расходились бюсты Ленина и Сталина, фарфоровые статуэтки и елочные игрушки, оловянные и даже пластиковые солдатики, машинки, танчики и прочее. Старые советские сервизы и открытки… Мебель 1950 — 60-х годов. То, что раньше стоило буквально копейки или выбрасывалось на помойки, сейчас обрело весьма значимую ценность. Прожившему всю эту послевоенную эпоху СССР Петру Николаевичу было и смешно, и грустно…

Но все же особо ценные экспонаты своих уникальных коллекций Петр Николаевич держал не в магазине, а дома, в частном секторе на окраине города. Да и гостей принимал нечасто.

Собственно, его хороший знакомый — практически единственный близкий друг, тоже поддался этому очарованию великой советской эпохи, хотя по нему и не скажешь, что человек — идеалист. Хотя бы в силу своей весьма специфической профессии. Ну, да ладно — время, оно меняет всех.

Петр Николаевич подошел к письменному столу, на котором лежал большой плотный конверт. Тот самый заказ, который и оставил ему тот самый странный друг. Пообещав, между прочим, щедро заплатить. А платил он всегда щедро.

Во дворе забрехала собака, Петр Николаевич выглянул в окно. У калитки стоял его странный друг.

* * *

— Как добрались, Артем Викторович? — приветствовал хозяин дома гостя.

Было заметно, что он, выказывая радушие, все же держится несколько стесненно.

А вот вошедший в дом Артем Викторович, напротив, держался вполне уверенно. Чуть выше среднего роста, под сорок, худощавый, с внимательными серыми глазами и короткой стрижкой. В волосах заметна пробивающаяся седина. В руках он держал небольшой изящный портфель из натуральной кожи с блестящей металлической застежкой.

— Вот, решил без машины, на автобусе — по старинке… Давно не был в вашем уютном городке. Кстати, прихватил вот, посидим за кофе с коньяком, поговорим о том о сем, — гость показал пузатую бутылку с янтарной жидкостью. — Вы не против, Петр Николаевич?..

— Как раз нет, Артем Викторович, можно и «похолостяковать», тем более что завтра суббота. Можете переночевать у меня.

— Вообще прекрасно! Кстати, пока шел к вам здесь — на окраине города, заметил развалины автотракторной станции, что ли… В общем, нечто похожее на автовесы: большой навес со смотровой ямой и металлической площадкой. А сбоку примостилась старая кирпичная будка. Да и сам навес сделан из проржавевших балок, профилированного листа и уже рассыпающихся от старости досок. Шифер, кстати, на навесе такой же старый. В общем, еще один архитектурный артефакт ушедшей советской эпохи. Очень похож, знаете ли, на портал в другое измерение… Очень уж атмосферно смотрится.

— Да, это у нас от бывшего колхоза остались несколько построек, впору хлопотать в муниципальной администрации о присуждении им статуса памятников архитектуры, — согласился хозяин дома.

— А вы заказ, о котором договаривались, подготовили?.. Для меня он очень важен, хочу поглубже вжиться в советскую эпоху.

— Конечно, дорогой вы мой! Более того, работая над ним, я получил настоящее эстетическое удовольствие! Да я бы за такой заказ с вас бы и рубля не взял, чисто, по-человечески…

— Нет-нет, Петр Николаевич, уж я-то знаю, какой вы мастер, а потому привык ценить не только труд, но и талант. Сейчас переведу вам оговоренную сумму, — Артем Викторович достал смартфон и быстро выполнил ставшую привычной банковскую операцию.

Вот он действительно знал и ценил талант Петра Николаевича.

* * *

Будучи оперуполномоченным уголовного розыска, старший лейтенант, а затем и капитан, завербовал художника и по совместительству — не менее талантливого фальшивомонетчика. В последнее время он переквалифицировался на изготовление фальшивых паспортов, удостоверений и прочих документов.

Артем вышел на него, когда только получил по третьей звездочке на погон. Но уже тогда — ближе к самому концу «лихих девяностых» он считался опытным опером. Собственно, наступившие «нулевые» оказались лишь чуть более цивилизованными, а так… Как было сказано в выразительном фильме «Антикиллер» по одноименному роману Даниила Корецкого: «Вор — есть вор, а мент — есть мент!..» Но фамилия Артема Викторовича, как считали и коллеги, и недруги, у него оказалась подходящая — Лиходеев. Молодой, но жесткий опер по прозвищу Лихо не считался ни с уголовными авторитетами, ни новоявленными «братками-спортсменами», ни с продажными ментами, которых тоже тогда хватало. Зарплаты тогда у ментов были мизерные, да и «ельцинская Россияния» особо не жаловала ни МВД, ни армию, ни спецслужбы. Соответственно, и уважения к людям, которые стоят на страже безопасности страны, в народе почти что и не было. Изменилось к лучшему как раз только в «нулевых», когда и новое российское государство стало крепнуть. Артем Лиходеев — опер по прозвищу Лихо, правил службу по собственному разумению. Взяток не брал, хотя и пытались, и уж тем более, не шантажировал и «левые» дела внаглую не «шил», «липовые» признания не выбивал.

Но уж если вцеплялся в бандюганов — так мертвой хваткой.

А если благодарили от души — принимал. Тем более что относился к людям и к их непростым житейским ситуациям в водовороте «лихих девяностых» с пониманием.

Собственно, он и Петра Николаевича «заагентурил», однако лишний раз старался не светить. Как раз и помог ему именно что от души: один раз — нечистые на руку коллеги решили «внагляк» дело против антиквара сфабриковать. Однако недооценили опера по прозвищу Лихо. А во второй раз «братки-отморозки» наехать решили. В итоге в одного из них Артем всадил три пули из штатного «Макарова». А двух других прямиком на тюремную больничку определил. За это он и сам ранение в грудь получил — и орден Мужества впридачу.

Были в биографии Артема Лиходеева и командировки на Кавказ и в другие «горячие точки». Оттуда он привез еще одно ранение, второй орден Мужества и досрочно присвоенное капитанское звание.

А в перерыве между «командировками» умудрился — к огромному удивлению коллег, самостоятельно написать кандидатскую диссертацию по психологии служебной деятельности. А также — успешно защитить эту диссертацию. Научная работа оказалась по-своему сложной, но для Артема она стала своеобразной отдушиной, которая позволяла увидеть гораздо больший масштаб событий, почувствовать себя значимым не только на службе, но и вне ее. К тому же он старался, как говорится, «не складывать все яйца в одну корзину». Конечно, сама защита кандидатской диссертации порой выливалась в откровенную нервотрепку — на службе в «горячих точках» проще было, честное слово! Но Артем не сдавался, стискивал зубы и шел дальше. Конечно же, ему помогли и личные