Человек второго пола - Айза-Лилуна Ай

– Твоя жизнь – твой штамп, – сказала она ровно, возвращая папку.

Из ящика стола она достала аккуратно сложенный серый комбинезон. Ткань была плотной, ровной, почти без складок. На груди – вышитый зелёной нитью знак: круг, из которого поднималась тонкая ветвь. Символ Воспитательниц.

Майя положила форму перед Лиорой.

– Завтра начнёшь в группе «Я-3».

Лиора взяла свёрток обеими руками. Комбинезон показался ей неожиданно тяжёлым, как будто ткань впитала сотни детских голосов. Она провела пальцем по нашивке: зелёная ветвь вытягивалась вверх, тонкая, но упорная, как росток, пробивающий металл.

Она кивнула, не сказав ни слова, и направилась на новое место работы.

Ясли находились в самом тёплом отсеке Корабля – в кольце, где гравитация держалась устойчивее всего, где даже взрослым легче дышалось и сердце билось ровнее, а у маленьких реже случались ночные плачи. Коридор перед входом был узким, с мягкими поручнями по стенам, чтобы дети не ушиблись об углы; в нишах висели укладочные мешки с запасной униформой для самых маленьких – серые полотняные комбинезоны без пуговиц, без украшений, без карманов. На полу – полоса жёлтой разметки, к которой детей каждое утро выстраивали ровной тропой: пятка к пятке, носок к носку, «как по шву», как учили терпеливые Воспитательницы.

Комната ясельной группы походила на маленькую палубу без иллюминаторов: длинные столы из композита, которые легко превращались то в обеденные, то в игровые; на стене – мягкая панель с рельефной картой Корабля для слепого запоминания маршрутов; под потолком – гаснущие к полудню ламели с имитацией зари; в углу – «зелёный садик»: три ряда кассет с водорослями и карликовыми бобами в прозрачных кюветах, где бледная зелень тянулась к фитосвету, давая и кислород, и маленькие уроки терпения. О реальной земле детям рассказывали только как о понятии: «корневая среда», «субстрат», «влага».

Игрушек было немного, но все с пользой: сортеры с жидкостными клапанами (дети учились мелкой моторике и принципам протока), прозрачные цилиндры с водорослями (уроки об осмосе и кислороде), наборы магнитных плит для «строительства» и мягкие модули для тренировки падений.

Когда дверь за спиной Лиоры захлопнулась, она погрузилась в совершенно новый для себя мир – полная противоположность её прежней работе. Пространство ясельной секции оказалось слишком ярким, слишком громким, слишком живым. Всё сразу – как удар по чувствам.

Крики детей накатывали волнами – беспорядочными, негармоничными, с хрипотцой, прерывающейся иканием, взвизгами, рыданиями и непереводимым бормотанием, которое могло означать и восторг, и отчаяние. Один малыш скомкал комбинезон соседа и вопил, не отпуская, другой бегал по кругу и кидался резиновыми модулями, третий раскачивался на месте, глядя в стену. Двое спорили за пластиковой перегородкой, пинали её в ритме: тук-тук-тук, будто вызывали кого-то. Девочка в углу аккуратно складывала в ряд магнитные плитки и что-то шептала себе под нос, не замечая, что её конструкцию уже раздавили чужими ногами.

Лиора растерялась, кто из этих тридцати с лишним существ – её «наблюдаемые». Что-то подступило к горлу. Она почувствовала, как затекла правая ладонь, которая всё ещё сжимала планшет, пальцы побелели, и вдруг сердце забилось чаще, зрачки расширились. Она стояла на месте как вкопанная, ощущая, как пульс ушёл в виски. Грудная клетка сузилась, воздух перестал входить глубоко. Она подумала, что сейчас либо упадёт, либо убежит.

В этот момент рядом возникла женщина – так тихо, что Лиора даже вздрогнула. На вид ей было сорок, может чуть больше, но возраст здесь терял значение. Она была невысокая, с тяжёлой косой, собранной в кольцо на затылке. Лицо было вырезано чётко, как будто сама природа, утратив фантазию, воспользовалась линейкой: прямые брови, резкий подбородок, сухие губы. Только глаза выбивались из схемы – светлые, почти прозрачные, как у рыб в подлёдной воде.

Женщина была одета в комбинезон голубого цвета с нашивкой на плече: «Мория. Воспитательная секция. 3-й уровень».

– Ты нормально? – Голос её был странно низким.

Лиора попыталась ответить, но вместо слов из горла вырвался неровный выдох. Она покачала головой, не зная, на что именно отвечает.

– У многих первая реакция такая, – добавила Мория. – Ты откуда к нам?

– Из медицинского, – ответила Лиора.

– Ого, оттуда к нам ещё ни разу не переводились. Почему решила?

Лиора ответила подготовленной фразой:

– Решила попробовать новое.

– Кстати, я Мория. – Женщина протянула Лиоре руку для пожатия. – Старшая по секции. Мы с тобой в одной смене.

Лиора пожала руку и представилась.

– Ну слушай, – сказала Мория, – график у нас жёсткий. Мы начинаем в шесть, заканчиваем в девятнадцать. Пять приёмов пищи. Между ними – блоки сна, занятий, игр, гигиены и, конечно, осмотров.

Мория шла вдоль стены, уверенно, тем шагом, которым ходят только те, кто выучил пространство до сантиметра, как своё тело. Лиора поспешила за ней, стараясь всё запомнить.

– Ты будешь работать с группой «Я-3», совсем малышами. Считай, только «вылупились». Даже хорошо, сразу наладишь контакт.

Мория остановилась у одной из секций – нейтральный отсек с серыми панелями, дверью без ручек и полосой светового датчика, который отслеживал прикосновения, дыхание, возможные сбои.

– Вот здесь ты и будешь. «Я-3». У этой группы одна Воспитательница на блок плюс ты. Так что присматривать и помогать – твоя прямая обязанность. У нас всё не по расписанию, хоть мы и делаем вид, что контролируем.

Мория добродушно усмехнулась.

– Дети у нас находятся до шести лет. Затем их распределяют: девочек – в школы под надзором Советниц, мальчиков – по линии подготовки.

Мория повернулась к Лиоре.

– У тебя в группе три девочки из линий Основательниц: Мара, Элиса и новорождённая Ева. Ещё один новенький – мальчик 222. Пойдём знакомиться.

Мория и Лиора вошли в отсек.

Взгляд Лиоры сразу скользнул по секции. В дальнем углу, под голографической меткой «новое поступление», она увидела две кроватки. Стандартные боксы с регулируемой температурой, обитые изнутри микрофиброй, с сенсорными системами, которые фиксировали микродвижения младенцев и мягко корректировали положение тела. Один бокс был отмечен девичьим значком – тонкая линия с точкой, другой – мальчишеским, с чёткой стрелкой вверх.

Лиора подошла ближе почти на цыпочках. Кроватки стояли рядом. В боксе слева – девочка. На лбу – тонкая прозрачная лента с индикатором температуры. Волос почти не было, только тёмный пушок. Она сжала кулачки, поджала ножки. В другом – мальчик. Он хмурился. Его глаза под веками быстро двигались. Лиора едва заметно улыбнулась. Да, это был он. Двести двадцать второй.

Лиора не успела подумать, как её пальцы скользнули по краю бортика. Почти машинально она потянулась – к девочке,