Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

купит. Но Хуго уже приглядывается к их бизнесу и набирает опыт. Глядишь, в следующий раз обойдёмся и без посредников. А я верю, что он — следующий раз, обязательно будет!

* * *

Переговоры с Гильдией пришлось отложить. Пока армейцы оказались в приоритете. Так-то они родили вполне здравую идею, где армия возьмётся истреблять те Пробои, что около населённых пунктов, а Охотники станут добывать всё нужное в Заповеднике, где у каждого отряда будет свой участок с несколькими Пробоями, которые вовсе не обязательно закрывать, раз вылезшие из них Твари никому не навредят. Сами помрут, пока до города или села добираются. Да и не дадут им Охотники разбегаться, если будут своевременно зачищать свои Пробои.

Прямо, как идеальная схема всё выглядит, в первом чтении, осталось с армейцами договориться.

Встреча с представителями Приморского военного округа мне была назначена на десять утра в штабе армии.

Здание из серого бетона, часовые с автоматами на входе — всё как положено в армии.

Меня встретил капитан, провёл через КПП, и мы пошли длинными пустынными коридорами, пахнущими мастикой для пола и дешёвым табаком.

Переговорная оказалась просторной. Длинный стол, накрытый зелёным сукном, на стенах — портреты полководцев, в углу — российский флаг. Военных было четверо: командующий округом генерал-полковник Сурков, его заместитель по вооружению, какой-то полковник из связистов и ещё один — сухой, подтянутый мужчина с полковничьими погонами, которого представили как «особый отдел».

— Садитесь, — Сурков указал на стул напротив. Голос у него был низкий, прокуренный, но взгляд — цепкий, умный. Я таких на войне не видел, но в кабинетах — много. — Мы наслышаны о ваших успехах. Тварь ранга К-7 — это серьёзно. Армия бы с ней не справилась.

— Почему? — спросил я, садясь.

— Потому что наша техника в Пробоях не работает. Вы это знаете лучше нас. Танки превращаются в груды металлолома, связь глохнет, ракеты ведут себя непредсказуемо. А ваши артефакты — работают.

— Поэтому вы хотите их получить?

— Поэтому мы хотим договориться, — поправил меня Сурков. — Армия берёт на себя защиту населения. Вы, Охотники, берёте на себя более специфические задачи, ту же добычу ингредиентов. Но нам нужна техника, которая будет работать в Пробоях. И связь. Надёжная, помехозащищённая.

Я кивнул. Логично. Армия — это ресурс, которого у меня нет. Танки, бронетранспортёры, живая сила. Если они готовы закрывать Пробои у городов и сёл, мой же отряд сможет сосредоточиться на более интересных заказах. Например, на тех же Тварях, пленённых на заказ, только уже за счёт их покупателя.

— Технику и связь обеспечу, — сказал я. — Но не бесплатно.

— Мы и не предлагаем бесплатно, — вмешался заместитель по вооружению, плотный полковник с фамилией Кочергин. — У нас есть бюджет, есть программы НИОКР. Вы получите достойное вознаграждение.

— Деньгами? — я отрицательно покачал головой. — Не интересно.

Сурков поднял бровь.

— А чем же?

— Техникой. Боевой. БТРы, например. Или лёгкие бронеавтомобили. Укомплектованные вооружением, с боезапасом, и с обученными механиками-водителями на первое время.

В комнате повисла тишина. Кочергин переглянулся с особистом. Сурков задумался.

— БТРы — это военная техника, — сказал он после паузы. — Охотникам она не положена.

— А наёмникам — положена, — парировал я. — И вы это знаете. Половина частных военных компаний в стране имеет на вооружении бронетехнику. Чем я хуже? Тем, что ловлю драконов, а не охраняю танкеры в Индийском океане или моих же бойцов во время выезда на рейд?

— Дело не в том, лучше вы или хуже, — подал голос особист. Голос у него был тихий, вкрадчивый, как у следователя, который уже всё про тебя знает, но хочет услышать твою версию. — Дело в том, что вы — гражданское лицо. Глава охотничьего отряда. Пусть и успешного. Передача вам бронетехники вызовет вопросы наверху.

— Так решайте эти вопросы, — я развёл руками. — Вы же военные. Умеете убеждать начальство.

— А вы, я смотрю, умеете наглеть, — особист усмехнулся, но без злобы.

В разговор вступил Сурков:

— Давайте так. Мы готовы будем рассмотреть ваше предложение. Но при одном условии — вы докажете, что ваши артефакты действительно работают в полевых условиях, на реальной технике. Мы выделим вам один БТР-80. Старый, списанный, почти металлолом. Вы его доведёте до ума, оснастите своей защитой, и мы проведём испытания в Пробое. Если техника выживет и будет работать — продолжим наш разговор.

— А если нет?

— Если нет — вы ничего не теряете. А мы — списываем БТР в утиль, как и планировали.

Я посмотрел на Суркова. Хитрый мужик. Ничего не обещает, но и не отказывает. Даёт шанс проверить меня, не рискуя бюджетными деньгами.

— Согласен, — кивнул я. — Но БТР должен быть на ходу. И с полным боекомплектом.

— Договорились, — Сурков протянул руку. Я пожал.

Особист поднялся, недовольно одёрнул китель.

— Я хотел бы добавить, — сказал он, глядя куда-то мимо меня. — У нас есть информация, что ваш отряд сотрудничает с иностранными гражданами. С корейцами. Это так?

— Мои бойцы — граждане России, — ответил я. — А их происхождение — не ваше дело. У меня в отряде служат русские, китайцы, и корейцы, точнее — кореянки, и даже один якут. И все они — Охотники на Тварей. Больше вам ничего знать не нужно. И как я понимаю, не положено. Или на этом наш разговор будет закончен.

Особист помолчал, потом кивнул.

— Принято.

Выйдя из штаба, я выдохнул. Разговор был тяжёлым, но результат — есть. Старый БТР — это не два новых, но это начало. А начало, как известно, почти половина дела.

— Хуго, — сказал я, садясь в машину. — У нас появилась новая работа. БТР-80. Сделай так, чтобы он не рассыпался в Пробое.

— «Буду изучать техническую документацию, — ответил он. — Сколько времени есть?»

— Недели две. Потом испытания.

— «Принято. Кстати, французы перепродали ваше интервью уже семнадцати каналам. Ваша доля по договору — пятнадцать процентов от каждой перепродажи. Деньги поступят в течение недели».

— Хорошо. Только не мне — а в фонд отряда. Пусть идут на закупку материалов для артефактов.

— «Распоряжение принято».

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. За окном проплывал Уссурийск — обычный город на первый взгляд. Но где-то там, на полигонах и в штабах, уже решалась