Дракон подождет до четверга - Ramule

Через минуту в гостиницу вбежал мальчишка в синей куртке. В руке держал сложенный листок. Рассмотрев ее розовые волосы, мальчишка всунул Ане записку и выбежал за дверь.

Ана взяла записку двумя пальцами и осторожно развернула. На листке было написано неровным торопливым почерком:

«Не смогу спуститься. Номер 319. Через полчаса он покинет гостиницу. Быстро».

Ана перечитала два раза. Потом подняла глаза на лестницу. Номер триста девятнадцать. Дежурная снова ничего не сказала, когда девушка начала подниматься по лестнице.

Длинный коридор третьего этажа освещался редкими настенными лампами. За одной из дверей слышался работающий телевизор, а за другой кто-то кашлянул.

Номер 319 находился почти в конце. Ана остановилась перед дверью. Постучала. Тишина. Постучала еще раз.

— Сыч?

Ответа не было.

Она нажала на ручку. Дверь открылась. Это было плохо. Очень плохо.

Ана вошла не сразу. Сначала толкнула дверь носком ботинка. Распахнула ее шире и прислушалась. Было тихо.

Она вошла.

Номер был пустой и слишком чистый. Кровать застелена. Покрывало натянуто ровно, без складок. На столике стоял стакан, перевернутый вверх дном. Пепельница чистая. Шторы задернуты. Воздух неподвижный.

Ана медленно закрыла дверь за собой, но не до конца. Оставила узкую щель.

— Сыч? — позвала она еще раз.

Жжение в ладонях появилось мгновенно. Очень сильное. Ана опустила руки.

Она чувствовала, что это ловушка. Кожа похолодела. Ана распрямила пальцы и почувствовала, как ее тело обтягивает мягкая кожа. В ладонях лежали серебряные серпы.

Капюшон поднялся сам.

Мягко скользнул по волосам, закрыл их почти полностью, оставив у лица только несколько розовых прядей. На скулах холодом легла полумаска — тонкая, черная, с серебряной кромкой. Она не мешала видеть. Наоборот, мир стал резче.

Внезапно в этой тишине раздался странный звук. Он исходил от стола. Ана сделала шаг вперед и замерла. На полированной поверхности лежали старенькие наручные часики на потрепанном кожаном ремешке.

Маленькие. Женские. С круглым потемневшим циферблатом и царапиной на стекле. Ана перестала дышать.

Она знала эти часы. Эль купила их на барахолке за сто пятьдесят рублей и две недели утверждала, что это винтаж, а не «старье, которое нормальный человек выбросил бы».

Однажды она оцарапала стекло, пытаясь открыть бутылку лимонада. В день исчезновения Эль были на ней именно эти часы.

Полиция тогда спрашивала про особые приметы, украшения, вещи. Мама говорила про подвеску-половинку снежинки. Ана — про часы.

Девушка сделала шаг к столу. Часы тикали. Она протянула руку. Пальцы коснулись холодного стекла. Стрелки, как бешенные закрутились в обратную сторону.

Сначала исчез звук, потом все вокруг завертелось, промелькнула высокая башня под светло-зеленым небом. Показались старинные мосты и черные шпили. Ане показалось, что на мгновение она увидела лицо сестры. Она была старше, чем девушка ее помнила, в старинном наряде. Эль что-то кричала ей, но ее не было слышно.

Ана падала вниз. Последнее, что она почувствовала — был сильный удар обо что-то твердое.

Глава 6. Спасение слабого

Ана Воронцова

Ана открыла глаза и вновь увидела потолок. В какой-то миг ей показалось, что она видела сон и сейчас снова лежит в своей постели и пытается заставить себя подняться, но это было не так.

Здесь потолок был высокий, расписанный темно-синими узорами. Между завитками сияли маленькие золотые точки, похожие на звезды, а по центру кругом шли три луны: большая белая, тонкая серебряная и почти прозрачная голубая.

Да и сама Ана лежала вовсе не на кровати, а на полу.

Почему-то пахло воском и чем-то горьковато-пряным. Ана почувствовала, как заныли колено и бедро, но времени на это не было.

Ана осторожно села.

Комната была гостиничной — это она поняла почти сразу. Но гостиничной так, будто кто-то взял старый дореволюционный номер из дорогого отеля, смешал его с музеем, алхимической лавкой и театральной декорацией, а потом решил, что получилось недостаточно странно, и добавил магии.

У стены стояла высокая кровать с резными столбиками, укрытая темно-зеленым покрывалом. Над изголовьем висел балдахин из тяжелой ткани, на которой серебряными нитями были вышиты все те же три луны. У окна — круглый столик с тонкими ножками, два кресла с высокими спинками, медный чайник на подставке и несколько чашек из полупрозрачного фарфора. На стене — зеркало в потемневшей раме. Рама была вырезана в виде переплетенных ветвей, и листья на ней, кажется, шевелились.

Ана перестала на него смотреть.

На полу лежал толстый ковер. Но не обычный. Узор на нем медленно менялся: только что там был цветочный орнамент, а теперь — карта незнакомого города с рекой, мостами и башнями.

У двери стоял шкаф с бронзовыми ручками в виде птичьих когтей. На стене рядом с ним висела длинная тканевая лента с кистью на конце — то ли звонок, то ли украшение. Над письменным столом горел светильник — обычный стеклянный шар, внутри которого плавал зеленый огонек.

Ана осмотрела себя. Костюм все еще был на ней. На столе возле кровати стояли маленькие часы под стеклянным колпаком. Не часы Эль. Другие.

Эти были старинными, с тремя циферблатами, причем один был вообще без стрелок. Только маленькая серебристая Луна медленно передвигалась по кругу.

Ана поднялась и подошла к двери. За ней было тихо. Девушка двинулась к окну и на несколько секунд забыла, как дышать.

Там шумел и жил своей жизнью совершенно чужой город. Дома были из черного камня, украшенные узкими башенками. Балконы, фонари из зеленого стекла, яркие вывески, написанные незнакомыми буквами, но почему-то Ана могла с легкостью прочитать их все.

Между домами уходила вниз мощеная улица. По ней проехал экипаж без лошади: черный, блестящий, с двумя светящимися кристаллами спереди.

В глубине, над крышами, поднимались башни — много башен. Некоторые соединялись мостами. На одном мосту двигались маленькие человеческие фигурки. А выше, в сером небе, сквозь дождевые облака едва виднелись три луны.

Ана ухватилась за подоконник и на секунду закрыла глаза. Вдруг снизу донеслись голоса.

Сначала она не разобрала слов. Грубые интонации, резкий смех, какой-то удар — будто кто-то пнул деревянный ящик. Потом тонкий испуганный голос.

— Я все отдам… клянусь. Только не сейчас. У меня нет при себе…

— У тебя никогда нет при себе, — ответил другой голос, низкий и злой. — А вот у господина терпение кончилось.

Ана замерла. Она не знала этого языка. И все же понимала.

Вдруг Ану затопила ярость! Чужой мир и опять несправедливость, когда сильные легко могут обидеть слабых.

Не думая, девушка распахнула окно. Номер оказался на втором этаже. Под окном проходил узкий