Дикий - Андрей Алексеевич Панченко

— Старший лейтенант Серёгин?

— Он самый. — Не по-уставному ответил я — Собственной персоной.

— Войсковая часть?

— Не знаю.

Он поднял глаза.

— Должность?

— Тоже не знаю.

— Где служите?

— Вот это я как раз и пришёл выяснить.

Капитан закрыл военный билет.

— Кто вас сюда направил?

— Никто.

Кажется, после каждого моего ответа ситуация становилась всё интереснее.

— Тогда на каком основании вы пытаетесь пройти в Генеральный штаб?

— На том основании, что примерно год назад мне сообщили о зачислении в штат ГРУ, а сегодня утром меня освободили, вернули документы и сказали, что я свободен. А свободен я только из-под стражи или вообще от всего — объяснить забыли.

— Освободили откуда?

Я секунду помолчал.

— Из Лефортово.

— Из следственного изолятора КГБ?

— Другого Лефортово я не знаю.

Он посмотрел на меня, потом на рюкзак, как будто я принес в нем бомбу.

— Ждите. — Военный билет он забрал и быстро ушел.

Началось. Я поставил рюкзак у стены. Пять минут. Десять. Двадцать. Через полчаса ожидание начало действовать на нервы. За последний год я насиделся и наждался столько, что теперь само слово «ждите» вызывало желание кого-нибудь ударить. Капитан вернулся минут через сорок.

— Серёгин?

— Пока да.

Шутку он проигнорировал.

— Пройдёмте.

Мне выписали разовый пропуск. Рюкзак пришлось оставить в дежурке. После этого меня передали другому офицеру, и началось путешествие по коридорам, лестницам и постам. Никаких табличек с огромными буквами «ГРУ» я, разумеется, не увидел. В конце концов меня завели в небольшой кабинет и снова попросили подождать. На этот раз минут через пятнадцать появился сухощавый подполковник лет сорока пяти.

— Серёгин Сергей Сергеевич?

— Да.

— Подполковник Орлов. Кадровый аппарат. Документы ваши у меня. — Он положил перед собой мой военный билет. — Объясните, зачем пришли.

— Хочу узнать, служу я или нет.

Орлов посмотрел на меня с некоторым удивлением.

— Интересная постановка вопроса.

— Другой у меня нет. В Анголу я уезжал военнослужащим. Потом мне сообщили, что я зачислен в штат ГРУ. После возвращения почти год находился под следствием. Сегодня утром уголовное дело прекратили, меру пресечения отменили, отдали паспорт, военный билет и выставили за ворота. Больше ничего не дали.

Подполковник нахмурился.

— Кто вам сказал, что вы зачислены в штат Главного разведывательного управления?

— Михайлов.

— Какой Михайлов?

Я посмотрел на него как на идиота.

— Вы не знаете фамилию начальника управления.

Орлов на секунду замер.

— Лично?

— Лично.

После этого он задавать вопросы перестал. Снова забрал мои документы и поднялся.

— Посидите здесь.

— Товарищ подполковник, у меня просьба.

— Какая?

— Мне сегодня домой нужно.

— Причина?

Я помолчал.

— Бабушка в больнице. Сердечный приступ после избиения.

— Кто избил?

— Мои родители.

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Понятно. Ждите.

И ушёл. Я посмотрел на закрывшуюся дверь. Опять ждать. Прошёл час. За это время я успел изучить кабинет лучше до каждой мелочи. Стол, четыре стула, сейф, телефон, портрет Горбачёва, календарь, карта Советского Союза. На календаре было одиннадцатое марта девяносто первого. Почти год моей жизни исчез. Я смотрел на карту и думал только о том, как далеко отсюда дом.

Когда Орлов наконец вернулся, у него в руках был черный потертый портфель, с плоимой. Он его вскрыл и расстегнув вынул довольно толстую папку. Он сел, достал из ящика стола очки и раскрыл её.

— Нашли вас.

— Я и не терялся.

— Судя по документам, именно потерялись.

Я промолчал. Подполковник пролистал несколько листов.

— Ситуация следующая. В штате Главного разведывательного управления вы не состоите.

Я почувствовал облегчение.

— Значит, могу ехать?

— Нет.

Облегчение закончилось.

— Почему?

— Потому что вы неправильно поняли терминологию. Выведены за штат и зачислены в распоряжение начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба.

— И чем это отличается?

Орлов посмотрел на меня поверх очков.

— Практически всем. Штатной должности у вас сейчас нет. Но военнослужащим вы остались.

Я откинулся на спинку стула.

— Давайте совсем простыми словами.

— Совсем простыми? Должности нет, служба есть. Вы старший лейтенант Советской Армии, находитесь в распоряжении соответствующего начальника и обязаны соблюдать установленный порядок прохождения службы.

— То есть я за штатом?

— Если по-простому — да. У вас есть денежное довольствие, начальник, но нет должности. Но отсутствие должности не означает увольнения с военной службы.

— А начальник у меня кто?

Орлов постучал пальцем по бумаге.

— Формально — начальник Главного разведывательного управления.

Я невольно усмехнулся.

— Отлично устроился. Должности у меня нет, зато начальник — генерал.

Орлов шутки не поддержал.

— Так что, Сергей Сергеевич, из Лефортово вас действительно освободили. Но от военной службы никто не освобождал.

— Значит, если бы я сейчас сел на поезд и уехал домой?

— Нарушили бы установленный порядок.

— Дезертирство?

— Не надо бросаться словами. Для дезертирства требуется соответствующий умысел. Но неприятности себе создали бы совершенно точно.

Я медленно выдохнул. Значит, не зря приехал.

— Тогда другой вопрос. Где я должен был находиться после того, как вышел из Лефортово?

Орлов посмотрел в документы.

— Явиться сюда.

— Хорошо. Покажите, где это написано в тех бумагах, которые мне сегодня выдали?

Он промолчал.

— Правильно, потому что мне ничего не выдали, и даже не объяснили. Объявили постановление, отдали вещи и отпустили. Всё. Я вообще сюда приехал только потому, что вспомнил разговор годичной давности.

Подполковник нахмурился.

— Похоже, при освобождении не отработали вопрос вашего дальнейшего направления.

— Не отработали? Меня просто вышвырнули за ворота.

— Следственный изолятор исполнил постановление об отмене меры пресечения. Вопрос прохождения вами военной службы находится не в компетенции следственного изолятора.

— Великолепно. Одни выпускают, другие потом ищут.

— Искали бы недолго.

Это прозвучало настолько буднично, что я поверил сразу.

— Хорошо. Я явился. Что дальше?

Орлов снова посмотрел в папку.

— Пока остаётесь в распоряжении.

— Здесь?

— Не в этом кабинете, если вы об этом.

— Спасибо, а то я уже испугался.

Он проигнорировал замечание.

— По вам должно быть принято отдельное кадровое решение. Назначение на должность, дальнейшее нахождение в распоряжении, либо увольнение с военной службы. Пока такого решения нет.

— Сколько его ждать?

— Не знаю.

— Опять три месяца?

Орлов не понял.

—