Искажение - Евгений Сладков

Недуг же здесь прост, но омерзителен. Отторжение. Кожа начинает отслаиваться, как чешуя. Новая, правда, при этом не растёт. Старший Ноэт в очень ярких эпитетах описывал результат эффекта. До сих пор передёргивает, если вспомнить его красочные речи.

И последний из новых — Сателлит Сердца. Восьмой уровень, и по совместительству мой текущий. Сердце перестаёт быть просто насосом, толкающим кровь по жилам. Оно становится вторым центром силы, синхронизированным с Ядром. А если проще, то ещё больше усиливает два других сателлита: Кровь и Мышцы.

Случайный ритм — его порок. Сердце начинает биться асинхронно, вызывая приступы галлюцинаций, быстро сводящих с ума, заставляет Ядро разрушаться.

Все эти три этапа с их опасностями я махом и очень удачно перескочил благодаря пробуждению второго Воплощения. Остался последний шаг — седьмой сателлит, — и придёт пора отправляться за Атрибутом. И поскорее бы! Хотя и так скакнул за малый срок настолько далеко, что до сих пор не верится, несмотря на доказательства рядом с Ядром. Не иначе как воздух в Аномалии сильно волшебный.

Закончив с сателлитами, переключился на чёрный кристалл Воплощения-Щита. Если ранее миниатюра его внутри вращалась, давая возможность мне любоваться на него со всех сторон, то сейчас он словно замер в Вечности. Возможно, так сказывалось на нём влияние Цены.

Нашлось изменение и с кристалликом Камня Лоз, благодаря которому использовать «тень» этого Растения. До боя с братьями-«забывашками» рядом с ним ещё горела одна из точек чёрным огнём, теперь же все три сверкали стеклянной пустотой. За время, прошедшее с испытания Эха павших, ни одна из двух пустых так и не восстановилась. До получения новой «тени» об этом навыке можно забыть.

С другой стороны, это навело на совсем уж хитрую мысль. Представить наставникам Академии Поглощение мгновений как два навыка, по числу способов его применения. Первый — замедление противника, второй — ускорение себя. Гениально же! Как ни крутил идею — не находил в ней изъянов. А Эхо может стать как раз козырем, когда найду новую «тень» или восстановлю заряды для текущей. Ну а Цена — настоящий джокер. Воплощению-Доспеху же отводится роль абсолютной тайны. В идеале он должен остаться таковым до самого выпуска, до самого путешествия к цели. Или по-настоящему крайнего случая, когда иного выхода уже не будет.

На этих размышлениях своё внутреннее пребывание у Ядра завершил, вернувшись в реальный мир. Пришла пора совершать один из намеченных ранее рывков. Правда, очерёдность поменял — сперва наведаться к трупу Пожирателя. Он банально лежал чуть ближе, Амазонка — уже за ним.

Сосед-«забывашка» после своей кончины частично, но вернулся к человеческому облику. Руки стали гораздо короче, почти вернув нормальную длину, а лапы больше походили на обычную кисть, пусть и с весьма гипертрофированными ногтями-когтями. Мех стального оттенка, покрывавший плечи и предплечья, исчез совершенно бесследно. Чисто с научной точки зрения было бы любопытно взглянуть на изменения морды лица, но чего нет — того нет.

А ещё понял, какой же я дурак.

Раз кристалл «тени» соткался над телом Алканы, то наверняка и здесь присутствовал. И в отношении Пожирателя никаких угрызений я не чувствовал: «Твари — тварская смерть», так что забрать его «тень» — ни разу не кощунство, и отторжения мысль не вызывала. Но — поздно. Сосед намного дольше лежит без головы, чем прошло с ухода Алканы.

Покачал головой да направился к Флагране-Амазонке. Хоть в чём-то не дурак, связать упомянутое Алканой девичье имя с единственной присутствующей здесь другой сестрой — много ума не надо. А вот для чего требуется его больше, так это разрешить загадку: «Откуда Алкана моё имя знала, чтоб окликнуть?».

Амазонка всё ещё пребывала в беспамятстве, но дышала без каких-либо осложнений. Я бы вообще назвал её состояние глубоким сном совершенно здорового человека. Только вид формы, чересчур потрёпанной, местами порванной и измазанной в крови формы, и говорил, что ранений у девушки было неприлично много. И весьма серьёзных. Алкана и правда сотворила далеко не единственное чудо, ограничившись мной, а спасла-излечила ещё и Флаграну.

Не став пытаться дозваться до сознания девушки, развернулся и побрёл в сторону Воплощения-Щита, сообразив наконец-то произнести:

— Отчаяние обречённого.

Произнести и развеять такое удобное Воплощение-Броню.

Глава 3

Кольцо

«Не буди лихо, пока оно тихо.»

Софрон Бдительный

Взглянул на руку, чтобы удостовериться в исчезновении Воплощения-Доспеха, да так и сбился с шага. Во взгляд, словно Болотная Пиявка, впилось кольцо-печатка «неживых». После «чёрного огня» надел его в надежде, что если воспламенение случится вновь, то вдруг оно повлияет как-то на драгоценность. Пусть недавнее пламя и оказалось другого цвета, но своё веское слово всё равно сказало.

Кольцо претерпело разительные метаморфозы. Не походило на себя прежнее, превратившись из массивной чёрно-серебристой печатки с гербом гильдии в тонкий ободок платинового цвета, будто обручальным став.

Влекомый интересом, стянул драгоценность с пальца в порыве проверить, а сохранилась ли внутри та фраза, что так до сих пор и не поддалась мне — мало того, что слишком мелко, так ещё и написание её было нечитабельное, витиеватое сильно. Ранее искренне был уверен, что там должен быть девиз «неживых»: «Докажи, что ты живее всех живых!». Потому и пробовал его произносить по-всякому, но ничего не добился.

«Смерть — лишь дверь, а я — её Страж».

Вот что я то ли разглядел внутри обновлённого кольца в неверном свете Башни, то ли фраза сама собой всплыла в сознании.

И я не удержался, произнёс её вслух.

И кольцо вспыхнуло! Натурально руку обожгло!

Внезапно и жгуче настолько, что никак не успел среагировать и отбросить его прочь, несмотря на все обретённые уровни и воплощённые сателлиты. Ни Мышцы, ни Кожа никак не помогли, а наоборот — подвели. Раскалившись ободок разом потерял всякие очертания, всю твёрдость, въедаясь в плоть ладони, на которой так уютно лежал.

Схватившись за руку другой, вереща-скуля ничуть не хуже Примечательного ранее, попытался выскрести-оторвать от себя подлую драгоценность…

И — не смог!

Та в ответ будто насмехалась — потеряв свою твёрдость, превратилась сперва в вязкую жидкость, что полностью проигнорировала все попытки себя зацепить, а затем и вовсе впиталась, впилась в плоть ладони. Растворилась и расползлась по каждой её линии чёрно-серебристой паутиной.

А после… разом всё прекратилось. Всякая боль исчезла, словно мираж. Только тошнотворные запахи палёной кожи и