Погоня за судьбой - Ди

потолком один за другим выходили из строя. Мне же только и оставалось наблюдать, как бот подступил к реликвии и ударом стальной лапы сочно расколотил стеклянный колпак. Манипулятор, словно жало, выстрелил из его чрева, впился в пластину «Книги» и спрятал её под броню, как простую сувенирную ложку. Остальные секции, будто на невидимых нитках, затянулись следом.

Развернувшись, он всё так же невозмутимо зашагал в сторону лестницы к смотровой площадке. Из охранного помещения уже вырвались полдюжины бойцов — рассредоточиваясь по залу, они полосовали пространство нефа залпами магнитных винтовок. По корпусу машины с треском разливались молнии электрических разрядов, но бот не обращал на это никакого внимания.

Я — вдоль стены, гуськом, в сторону лестницы. Робот прорвался сквозь тепловой экран и, с хрустом ломая каменные ступени, поднимался наверх, на тяжёлый басовитый гул. В несколько прыжков я добралась до ступеней и стала восходить следом, пока навстречу с ужасом в круглых глазах бежали осоловевшие посетители Музея.

Механизм добрался до края площадки, а сверху тем временем спускался источник гула — древний пузатый транспортник без опознавательных знаков с откинутой грузовой рампой, словно с высунутым языком. Реактивное пламя со́пел срывало с пола площадки металлические листы и сдувало их прочь, в сторону.

Рампа корабля грохнулась о твёрдую поверхность, робот тяжело прошагал по ней и скрылся в тёмных недрах машины. Грузовик же, накренившись, неловко развернулся, с лязгом срезал трапом кусок площадки, с рёвом обдав всё вокруг реактивной струёй. Жар полыхнул в лицо с расстояния в добрую сотню метров — и гулкий хлопок рассёк воздух.

Неизвестный корабль на форсаже рванул прочь.

Рядом появился запыхавшийся Марк. Его некогда великолепный коричневый костюм-тройка был покрыт пылью и ободран, словно у опустившегося интеллигента.

— Ну что, Лизонька, — протянул Марк, почёсывая затылок. — Как тебе представление? Чуток грубовато, но с размахом. Ребята-то не церемонятся. Есть чему поучиться, да? — Он пихнул меня локтем в бок.

Скрипя зубами от злости, я стояла и бессильно наблюдала, как наша «Книга» и тридцать миллиардов, помахав на прощанье крылом, убывали в неизвестном направлении…

* * *

Откидная дверь глайдера была поднята. Свесив ногу наружу, я полулежала в водительском кресле и крутила верньер допотопной спутниковой рации, вслушиваясь в шорох и гул атмосферных помех. Марк, как водится, утопал набивать брюхо. Его хлебом не корми — лучше накорми его каким-нибудь деликатесом. Казалось, он поставил себе единственную цель — отведать всего на свете…

Дядя Ваня, техник старой закалки, не доверял лазерным пучкам и квантовым передатчикам — слишком легко перехватить сигнал, слишком сильная зависимость от погоды и орбит — поэтому поставил на «Виатор» пару спутников-ретрансляторов, а на глайдер допотопную, но надёжную, как швейцарские часы, рацию. Анахронизм стал нашим козырем — как и слой шифрования, через которое посторонние слышат только треск помех.

Радиус — до стратосферы, не больше, однако для работы вполне хватало. А чтобы мы не потерялись в эфире, Ваня крутил на частотах старинные песни, которые называл «советскими». Странные песни — наивные, простоватые, без понтов, но цепляющие за шкирку и поднимающие с дивана на подвиги…

Дядя Ваня уже не был человеком. От него остался мозг в банке, запертый в стальной каркас на прорезиненных гусеничных траках, да коллекции, которые он собирал по всему Сектору. Ковры, растения в горшках, керамические чашки, процессоры и даже старые радиоприёмники, которыми он уставил свою каюту. Старик был «мозгом команды» — взламывал сети, вёл разведку, заметал следы, — но когда мы возвращались на борт, он не спрашивал про груз. Первое, что он делал — заваривал чай, доставая откуда-то из своего стального брюха керамическую кружку — настоящую, с трещиной на боку — и протягивал мне. В этом было всё — и его забота, и дом, в который он превратил свой старый корабль, и то, о чём он никогда не говорил. Его прошлое, скрытое во мраке за глухой стеной молчания.

Снаружи, в бесконечном пространстве ангара из парковочной ниши я наблюдала муравьиную суету. Сразу после происшествия, спохватившись, явилась планетарная полиция со всего полушария. Тяжёлые голубые фургоны один за другим прибывали на станцию, исторгая из своего чрева десятки полицейских. В синих мундирах, перетянутые ремнями, в галифе и белых касках они с важным видом расхаживали туда-сюда по летающей станции, проверяя документы у случайных прохожих, допрашивая охрану и в целом создавая видимость бурной деятельности. Смысл в их присутствии после перестрелки стремился к нулю. Скорее, они просто воспользовались случаем сбежать с душной поверхности Джангалы хотя бы на время. Их можно было понять…

Из радиоприёмника послышалось:

… Дорога, вдаль идущая, –

Наш первый шаг в грядущее.

И звёзд, и земли целина…

— Ну наконец-то! — воскликнула я и в нетерпении щёлкнула тумблером, сменив радиорежим на передачу. — Дед, у нас тут небольшая накладочка вышла. Кто-то вломился в Музей с боевым ботом и прямо у нас из-под носа увёл артефакт. С крыши его забрал тяжёлый «крыс» то ли восьмого, то ли девятого поколения — в суете не успела разобрать. Опознавательных знаков не было…

Сквозь шипение искажённый помехами и модулятором дребезжащий голос Вани прошелестел:

— У меня все ходы записаны. Этот незваный гость ускакал на тёмную сторону Джангалы, где его минут пять назад подобрал большой военный «Голиаф» Конфедерации. «Голиаф» махнул крылом и был таков — до сих пор висят квантовые возмущения от гиперпрыжка. В радиусе тысячи километров на поверхности повыбивало всю электронику — слишком низко он висел… Ты бы знала, что сейчас творится в эфире… — Подобие добродушного смеха донеслось из динамика. — Происшествие невиданного масштаба для этой дыры. Все на ушах, носятся и не знают, что делать…

Я переваривала полученную информацию.

«Матрёшка, значит. «Книга» в роботе, робот в грузовике, грузовик в флагманском линкоре Конфедерации, — а линкор сейчас летит через гипер, и его след стынет с каждой секундой. Даже дяде Ване понадобятся месяцы, чтобы расшифровать траекторию прыжка».

По всему выходило, что музейную реликвию похитили военные. И не просто похитили, а использовали для этого военный «Голиаф» с единственным прототипом прыжкового двигателя. «Не слишком ли много чести для какого-то музейного экспоната?» История крайне странная, и одно никак не вязалось с другим. Я молчала, а Ваня тем временем продолжал:

— Ты там только не нагружайся раньше времени. У меня кое-что интересное есть — мы с Надей тут посмотрели-поглядели телеметрию полётов, да и высмотрели точку взлёта грузовичка с планеты. Он вчера спустился в джунгли и простоял там почти полсуток… Сейчас, Лизонька, скидываю тебе координаты… Посмотрите там с Марком,