Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Лин протянула Антонетте пакетик с лекарством.

– Таким образом вы лишь оттянете помолвку и свадьбу, – возразила она. – Мне хотелось бы…

Она не закончила фразу. Она уже знала, что человек, с которым собиралась обручиться Антонетта, Артал Гремонт, был не только значительно старше ее, но и имел плохую репутацию. Кел намекал на некий поступок, настолько отвратительный, что семья Гремонта была вынуждена отослать его за море. Знатным людям Кастеллана сходили с рук всяческие проступки и даже преступления; видимо, Гремонт действительно совершил нечто из ряда вон выходящее.

Лин беспокоило также равнодушие Антонетты ко всей этой ситуации. Брак устроила ее мать; Антонетта не имела права голоса в этом вопросе и настаивала на том, что она ничего не может сделать и не в силах переубедить леди Аллейн. Лин знала, что сама Антонетта хочет лишь одного: оставаться незамужней и управлять шелковой хартией. Но Лиорада Аллейн, по-видимому, не доверяла дочери: она сказала девушке, что если та не согласится выйти замуж и продолжить род Аллейнов, то она, леди Аллейн, оставит хартию, все богатства и власть, связанные с ней, какому-нибудь дальнему родственнику, а родную дочь лишит наследства. И теперь Антонетте оставалось надеяться лишь на то, что Гремонту не больше невесты хочется вступать в брак, что он оставит ее в покое и позволит ей вести жизнь богатой дамы с Горы.

– Думаю, у него есть любовница или он вскоре ее заведет, – произнесла Антонетта. – Если он будет очень к ней привязан, то быстро перестанет обращать на меня внимание. – Она взглянула на Лин. – Как вы думаете, это возможно?

– К сожалению, не имея опыта супружеской жизни, я ничего не могу посоветовать вам насчет того, как убедить мужа завести любовницу, – ответила Лин, лукаво усмехаясь. – Возьмите это и положите под язык.

– Вы очень требовательны, – сказала Антонетта. – По крайней мере, после свадьбы я по-прежнему буду с вами видеться. Не могу представить себе мужа, который не позволил бы жене время от времени вызывать домой врача.

– Вы ошибаетесь, такие мужья существуют. Мужья, которые дурно обращаются со своими женами, – осторожно произнесла Лин. Ей приходилось лечить немало женщин, которые упорно утверждали, что получили травмы исключительно из-за собственной неуклюжести, хотя прекрасно понимали, что Лин все знает.

Антонетта презрительно фыркнула.

– Гремонт пальцем меня не тронет, если хочет остаться в Кастеллане, – заявила она. – Насилие по отношению к благородной женщине карается изгнанием, даже если виновный – ее муж.

«Жаль, что этот закон не распространяется на простых жительниц Кастеллана», – подумала Лин, но потом упрекнула себя. Пусть хоть часть женщин будет защищена, это лучше, чем ничего.

Лин решила, что пора сменить тему, и указала на раскрытую книгу, которая лежала на кровати обложкой вверх.

– Хорошая книга? – спросила она. – Напоминает название повести сказочника.

– Это о принце Коноре, – ответила Антонетта, улыбаясь уголком губ. – Вы же знаете, в большинстве историй сказочников говорится именно о нем.

Лин почувствовала, что краснеет. Она всегда краснела при упоминании о наследном принце Кастеллана; это причиняло ей массу неудобств. Она опустила голову и начала бесцельно копаться в сумке.

– Но не во всех, я уверена.

– Именно во всех, – возразила Антонетта. – «Семь скелетов семи невест принца», «Принц с ледяным сердцем в золотой короне», «Принц в шелках и дама в лохмотьях» и еще «Жестокие законы испорченного принца»…

– По-моему, слишком длинные названия, – заметила Лин.

Антонетта пожала плечами.

– Всем нравятся принцы, особенно холостые. – Она принялась пристально рассматривать свои ногти. – Хотя ему недолго осталось быть холостяком, свобода скоро закончится.

Услышав это, Лин вздрогнула и подняла голову.

– Что вы имеете в виду?

– Скоро состоится помолвка Конора, – пояснила Антонетта, внимательно наблюдая за выражением лица Лин. – Все уже организовано. Он женится на Анжелике из Кутани.

Лин больше ничего не слышала из-за шума в ушах. Она вдруг вспомнила последний раз, когда она видела принца – в его карете, за воротами Солта. Вспомнила его последние слова, обращенные к ней.

«Тогда я проклят. Я проклят и вечно буду думать только о тебе. О женщине, которая считает меня презренным мерзавцем. Тщеславным мальчишкой, которому обязательно надо красоваться перед другими. О женщине, пострадавшей из-за этого тщеславия».

У нее не было возможности обдумать эти слова. И не было возможности сказать ему, что она не считает его «презренным мерзавцем». Через несколько часов после их расставания произошло это – резня. Кровопролитие в Сияющей галерее. «Великое Предательство». Нападение на Маривент получило множество имен. Оно случилось в ту ночь, когда Лин объявила себя Возрожденной Богиней, а корабли Дома Ровержей сгорели в гавани Кастеллана. Проснувшись на следующее утро, она увидела черные флаги на стенах Маривента, услышала погребальный колокольный звон, доносившийся из города, и подумала, что все это как-то связано с ней – с ее преступлением, с ее ужасной ложью.

«Я Возрожденная Богиня».

Но, разумеется, все было совсем не так. Майеш пришел к ней домой. Он выглядел ужасно, глаза провалились, лицо осунулось, и ей показалось, что он за одну ночь постарел на десять лет. Глядя на нее в упор, он произнес слабым, охрипшим голосом: «Бойня во Дворце. А теперь еще и это». У него не было сил даже гневаться на нее, так он устал.

Она заварила ему карак, чай с пряностями, и заставила рассказать обо всем, что произошло на Горе: о нападении, о смерти маленькой принцессы из Сарта, о том, что теперь будет с отношениями между Сартом и Кастелланом… И все это время она из последних сил сдерживалась, чтобы не выпалить: «Что с ним? ОН НЕ РАНЕН? У принца все хорошо?»

Она не имела права спрашивать об этом. Не имела права беспокоиться и о Келе, хотя судьба Ловца Мечей тревожила ее. Она спрятала руки под столом, чтобы дед не заметил, как они дрожат.

«Мы не можем позволить себе войну, – сказал он, и она поняла, что он говорит не о Кастеллане, а об их народе, об ашкарах. – Если на Кастеллан нападет другое государство, люди испытают потребность очистить страну изнутри. Они начнут спрашивать себя: а кто они такие, эти ашкары, которые живут среди нас, но не являются частью нашей нации? Может быть, им безразлична судьба Кастеллана? Может быть, они готовы предать нас?»

«Никто не обвинит нас в предательстве. Ты столько сделал для них, заи. Благодаря тебе они многое приобрели, даже за последние двадцать лет…»

Он посмотрел ей в глаза. Его взгляд был жестким.

«Ты говоришь сейчас как моя внучка Лин или как Возрожденная Богиня?»