Спонтанная магия - Айрис Биглхоул

кузина соизволила воспользоваться общественным транспортом, Розмари всё-таки сочла маловероятным. Она бы сказала себе, что воображение просто сыграло с ней злую шутку, но потом вспомнила, что Афина почувствовала запах ландыша во время пожара.

«Это ничего не значит, – сказала себе Розмари. – Даже если Эламина где-то поблизости, её присутствие, вероятно, больше связано с юридическими вопросами и наследством, чем со мной». Она уже много лет не общалась со своими кузенами, и у неё не было ни малейшего желания возобновлять это общение. Не после того, как они с ней обращались.

Поезд продолжал путь, и Розмари наслаждалась видом из окна, несмотря на то что чувствовала себя странно неуютно. Время от времени она поглядывала на дочь. Между ними прослеживалось сильное семейное сходство: те же зелёные глаза и высокие скулы. Черты лица Афины были более тонкими, а кожа темнее, чем у её отца. Дейн никогда ничего не говорил о своём происхождении, кроме того, что у него «восточные корни». Розмари знала лишь, что он жил в приёмных семьях, а потому понимала, что не стоит наседать на него с вопросами. Она рассудила, что он, вероятно, и так мало что знал о своих биологических родителях. У Розмари, напротив, не было такой проблемы. Генеалогическое древо Торнов было разветвлённым, и в истории их семьи попадались крайне необычные кадры.

Афина спала, пребывая в блаженном неведении обо всех их проблемах. На девушке было надето фиолетовое платье, создающее красивый контраст с цветом её волос, и чулки в дырку, которые Розмари сочла безвкусными. Афина в долгу не осталась, заявив, что проверенная временем классическая комбинация джинсов и футболки Розмари скучная и неоригинальная.

Конечно, Афина знала, что они бедны, но не представляла, насколько далеко они за чертой бедности. У Розмари бы язык не повернулся сказать, что в финансовом плане она кое-как держится на плаву – нет, она тонет, и ко дну её тянет долг: ничтожной зарплаты кассирши в продуктовом магазине катастрофически не хватало на погашение быстро растущих процентов по долгу.

Жизнь Афины и без того была достаточно напряжённой и сложной: учёба и количество домашней работы, задиры в школе, попытки влиться в коллектив и найти там хороших друзей, притом что, кажется, до конца её никто не понимал.

Всего этого было достаточно, чтобы занять мысли подростка, и поэтому Розмари была полна решимости максимально оградить её от правды.

В вагоне потемнело. Розмари выглянула в окно и обнаружила, что они едут через густой лес. Она смутно помнила эту часть путешествия.

«Скоро будем в Миртлвуде».

Её окутало волнующее чувство возвращения домой, которого Розмари никак не ожидала. Возникло неуловимое ощущение связи с этим городком, и эти неосязаемые узы словно подсказывали, что где-то в Миртлвуде могло храниться нечто, что способно исправить её жизнь. Она загнала все свои воспоминания о Миртлвуде и бабушке Торн в самый дальний уголок сознания, чтобы защитить себя от сожалений и горя, и только сейчас поняла, что вместе с ними в этом уголке её разума оказались заперты и светлые чувства. И вот, пока состав подъезжал к Миртлвуду, какая-то часть души Розмари решила, что больше не хотела бы его покидать. Это чувство было знакомо ей с детства: оно возникало каждый раз, когда наступала пора вернуться с каникул у причудливой, но такой замечательной бабушки Торн, хранившей в кладовой запретные сладости, поедание которых родители Розмари сочли бы греховным и потворствующим своим желаниям.

Бабушка брала юную Розмари с собой на пляж, в лес за ягодами и на праздники и ярмарки, проходившие в городке. Каждый день был приключением, и бабушка никогда не осуждала Розмари за то, что она делала, или за то, чего она хотела. Это было единственное время, когда она чувствовала себя по-настоящему свободной.

Как только тёмный лес сменили солнечные луга, поезд начал замедлять ход. Афина зашевелилась, открыла глаза и потянулась.

– Мы приехали?

– Да, – отозвалась Розмари. – Почти.

– Вид прямо как… из какой-нибудь сказки, – прокомментировала Афина мелькающие за окном серебристые берёзы, растущие вдоль железнодорожных путей. К стройным стволам были привязаны лентами связки весенних цветов – белых, светло-розовых и жёлтых. – Чем они тут занимаются?

– О, точно. Мне нужно было сказать тебе это раньше. Миртлвуд – во всех смыслах особенное место.

– Ты говорила. Миллион раз!

– Ну, значит, скажу в миллион первый: это особенное место. Сложно объяснить, чем именно, но праздновать смену сезонов – одна из местных традиций. Эти украшения, наверное, повесили, чтобы отметить начало весны.

– Эта весна ощущается скорее как зима, – проворчала Афина, скрестив руки на груди и передёрнув плечами.

– Обычное дело для весны, – заметила Розмари.

– Так, значит, на праздник весны они срезают весенние цветы, чтобы потом привязать их к деревьям?

– Да, – как ни в чём не бывало ответила Розмари, – и не только это.

– Что ещё? Хороводы голышом?

– Всё возможно. Придётся задержаться, чтобы узнать наверняка.

– М-да. Нет, пожалуй, откажусь.

– О, вот и станция, – сказала Розмари, когда состав остановился перед кирпичным зданием железнодорожной станции старого образца.

– И правда миленько, – признала Афина, – старомодно, но уютненько.

Они покинули поезд и, миновав здание станции, пошли прямо к городской площади.

– И в какой стороне офис юриста? – поинтересовалась Афина.

– Я не помню. Или, может, он не сказал.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила она.

– Ну, Миртлвуд – маленький городок. Мы легко найдём офис и не потеряемся. В любом случае сейчас пятнадцать минут третьего. Давай найдём какой-нибудь кафетерий, перекусим, попьём чай, а потом я пойду на встречу.

– Ладно, – процедила Афина тем самым мрачно-угрюмым подростковым тоном, к которому Розмари уже успела привыкнуть.

– О, смотри, давай попросим его показать дорогу, – им навстречу двигался невысокий, но какой-то долговязый мужчина с коротко подстриженными волосами. На вид ему было около тридцати, и его походку можно было деликатно назвать необычной: он словно намеренно старался держать спину безупречно прямой. На нём были шоколадно-коричневое кепи, завязанный рукавами на шее джемпер в тон, а на носу – очки в тонкой оправе.

Глаза Афины встревоженно расширились, как будто общение с этим немного странным человеком могло повлиять на её социальный статус в худшую сторону, несмотря на то что они находились далеко от её школы.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к нему Розмари, жестом прося остановиться, когда он, видимо, собирался целенаправленно пройти мимо.

– Извиняю, – ответил он.

– А, эм, спасибо, – запнувшись, поблагодарила Розмари. – Вы не могли бы подсказать мне, как добраться до… эм, как их там, «Тисл и Бёрк»? «Борген и Болкс»? До офиса юристов, в общем.

– «Клиффорд и Бёрк»? – слегка гнусавым голосом уточнил