Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

Предыдущие выходные от заката до рассвета я провел на диване Розы. Мы почти не общались с ней, говорили в основном наши тела. Несмотря на целую кучу времени, проведенную с ней, я так и не узнал о Розе почти ничего нового, а она совсем не интересовалась моей историей. И все равно нам было очень хорошо друг с другом.

Кристофер тем временем трудился. За десять неполных дней он успел поработать кассиром в фастфуде, мойщиком посуды и заправщиком, но отовсюду ушел, заработав сущие гроши. Он отложил эти деньги и купил себе велосипед, устроился доставщиком почты и так и работал им по двенадцать часов в день. Приходил домой, валился без чувств, а ранним утром снова уезжал на весь день. Я почти не видел его, наши графики не совпадали.

Сегодня наступил новый понедельник. Но к Розе я не поехал — мы с Мартином планировали забрать расширенную версию «Отпора». Собрались, сели в машину и поехали в лабораторию, там нас уже ждали.

— А как вообще это делается? — спросил я, не отрывая глаз от дороги. В этот раз Мартин позволил мне сесть за руль.

— Я к ним каждый день ходил, следил за цветом. Мы каждый день прокручивали пленку на оптическом принтере.

— Что за принтер?

— Даже не знаю, как тебе объяснить. Представь такую штуку, типа кинотеатрального проектора, скрещенного со здоровенной профессиональной камерой, — Мартин обильно жестикулировал, пытаясь обрисовать внешний вид устройства. Я взглянул на это и мне показалось, что он рисует что-то вроде гор. — В общем, наш фильм проецируется на увеличенную пленку. Это если очень сжато объяснить.

В лаборатории администратор поставила перед нами прилежно запечатанную коробку, мы забрали ее, заплатили четыре тысячи долларов и вернулись домой. Дубль-негатив нам пообещали отдать еще через пару дней.

Я взял нож и аккуратно вонзил лезвие в картон, прорезав скотч. Мартин дернулся, когда картон издал мерзкий скрипучий звук. Медленно я надрезал края под возгласы и оханья Мартина, отложил нож. Открыл коробку и увидел два круглых контейнера, большой и маленький. Тот, что поменьше, — это наш оригинальный фильм, я сразу же отложил его в сторону и поднял контейнер побольше, сделанный из прочного пластика. Он показался мне намного тяжелее той копии, что была на прежней пленке.

— Какой приятный вес, — отметил я.

— Еще бы. Пленка по объему стала больше, там около 350 метров кино. По идее.

— Посмотрим?

— Конечно. Открывай.

— А ты не хочешь?

— Лучше ты. У меня руки дрожат.

Я отщелкнул железные держатели, отложил крышку на стол и вытащил массивную металлическую катушку, на которую был намотан наш фильм. На катушке красовалась блестящая наклейка лаборатории. Пленка стала в два раза шире. Даже магнитная дорожка вдоль ленты, содержащая звук, расширилась и стала заметней.

— Интересные, конечно, чувства, — сказал я. — Я держу наш фильм. И его можно крутить в кинотеатре, показывать людям. Как будто бы ребенка держишь.

— Много ты детей на руках держал?

Я задумался и ничего не вспомнил, не было у меня ни своих воспоминаний, ни воспоминаний настоящего Джошуа. Не было и своих.

— Лицемер ты, Джош. Это даже не оригинальная пленка, оригинал рядом лежит, но он у тебя таких чувств не вызывает.

— Да, эта бобина как будто бы, не знаю, солиднее?

— Площадь кадра примерно в четыре раза больше, Джош. Конечно она солиднее.

Мы дождались, пока Кристофер вернется с работы, и зарядили фильм в проектор — у Мартина был еще один, побольше, для пленок такого формата. Цвет у фильма и правда изменился, картинка стала насыщенней, словно красок стало больше. Если оригинал казался мне несколько затемненным, без цветовых акцентов, то обновленная версия шла в выдержанной цветовой палитре из преимущественно синих оттенков.

В целом это был тот же самый фильм, но более детализированный, изображение стало четче, а проецируемый экран — больше. Я не заметил никакого зерна, о котором предупреждал Мартин, фильм стал лучше без каких-либо «но». О чем я и сказал, когда мы посмотрели его.

— Это на домашнем экране все отлично, — объяснил Мартин. — А в кинотеатре будет зернистость, все-таки там экран побольше. И это в малом зале, а в большом его вообще смотреть невозможно, там будет сплошное мыло.

— А если еще раз пленку растянуть? — спросил Крис.

— Для большого экрана можно, конечно, еще раз растянуть, но смысла в этом нет. Все равно получится несмотрибельно. Оригинал слишком мелкий. Надо было сразу на шестнадцать снимать…

— Все равно фильм крутой, — сказал Кристофер. — Мне его и во второй раз смотреть было интересно.

Вечером курьер принес нам варианты постеров, которые Мартин заказал у знакомого художника. Мы разложили три листа с набросками на столе. Мне сразу приглянулся вариант с тремя персонажами — мой герой стоит посередине в армейской куртке, а позади него стоят Коннор и Нэнси. На фоне — Нью-Йорк, а снизу название фильма, просто и понятно. Другие два варианта были перерисовкой сцен из «Отпора».

На одном из них мой герой стоял на коленях и с окровавленным лицом. Он вытянул вперед руку с пальцами, сложенными пистолетом. Вокруг него стояли вооруженные полицейские. На другом наброске красовались мчащиеся друг за другом машины, над которыми возвышались Коннор и я, наши персонажи с ненавистью смотрели друг на друга.

— Мне нравится вот этот, — я ткнул пальцем в самый «нейтральный» из вариантов.

— А мне этот, — Кристофер указал на постер, где мой герой стоял на коленях.

— Ну нет, это же спойлер, — сказал я.

— Что такое «спойлер»? — спросил Крис.

Я уже успел напрячься, поняв, что сказал лишнего. Навряд ли в нынешнее время знают о таком слове.

— Это раскрытие концовки, — объяснил Мартин. — Сразу видно, рецензии не читаешь.

Мы помолчали немного, рассматривая картинки. Честно говоря, все они меня не впечатляли, и с чисто художественной точки зрения постер с полицейскими был самым сильным и притягательным, хоть и раскрывал самую последнюю сцену. Вариант с машинами выглядел комично и требовал полной переработки, да и мы были не очень похожи друг на друга.

— А зачем нам вообще нарисованный постер? Взяли бы кадр из фильма, так все делают, — спросил Кристофер.

— Я так захотел, — сказал Мартин. — Это… вроде как прикольно. Душевно. Да и