Танат 5. Долг вестника - Виктор Айрон

моей груди. Следы от её ногтей, что она оставила в порыве страсти, на моей груди уже затянулись, так что раны она мне не бередит. Я улыбаюсь, так как ощущаю то, чего не испытывал даже в той жизни, на Земле.

Я впервые по-настоящему чувствовал всеобъемлющее счастье. Не дома, где светит солнце, а люди не пытаются выжить, а здесь, в биоинженерном аду. Наверное это потому, что Танат, а точнее Эроан, не был тюрьмой душ.

Тэй зашевелилась сильнее, потянулась лёжа на боку, вздохнула. Открыв глаза она завертела головой. Увидев меня, она улыбнулась:

— Утро, Нико.

— А сейчас утро?

— Ну, — Тэй накрутила волосы на палец, — если освтители горят, значит точно дневное время.

Это глупо а точно заметила. Лаборатория, комплекс-заповедник, станция межмирового переноса — всё это подземный мир Танат, созданный из плоти, нервов и костей. Вечный мрак здесь разгоняли люминесцентные биолампы. Творение расы, которая достигла невероятных успехов в биотехнологиях, но пала жертвой своей наивности.

Дреги или Творцы, как их называли разы, вовсе не были жестокими завоевателями чваноивыми ублюдками. Но узнали мы это недавно. Отчасти это и помогло мне перетянуть на нашу сторону Даргула, палача Таната. Его Алар, как у него на родине называли дьявола, обрели реальность.

Так что вместо того, чтобы воевать против нас, солдаты Знающих помогли нам отстоять живые города. Точнее продержаться до того момента, как мои копии смогли переформатировать нервные узлы. Многие, даже среди бойцов Даргула, до сих пор ошарашены тем, что монстры дикого гона пришли им на помощь.

Короче говоря, мироздание разов сильно пошатнулось. Особенно всех шокировало то, что мало известных стные трёхметровые монстры-демоны окажутся жуткими подкаблучниками.

— Тогда… Утро, Валери.

Тэй улыбнулась, а потом еще раз потянулась, вытянув руки в стороны. Любуюсь ей, ее красотой. Лицо этой оболочки принадлежит Валери Бастьен. Тогда я сделал ей подарок, когда возрождал тело, но был нюанс.

Вот чего я не подумал, а зачем кроме душ Творцы считывают ещё и исходный генокод оболочки? Те самые нити сути. И ещё хранят их в эотуле. Зачем рабам давать возможность вернуть изначальные тела.

— Сейчас ты скажешь, что тебе надо идти? — спрашивает меня Валери с лёгкой ехидцей. И грустью.

— Я скажу, что пойду по делам, но ты от меня не уходишь. Ты здесь! — отвечаю я стучу себя пальцем по лбу.

— А чего не здесь?

Нежная ладонь касается моей груди.

— Сердце не то, что о нем думают. Мотор для крови.

— Всю романтику разрушил, — вздыхает девушка. — Или хочешь сказать, что когдая умерла, у тебя там ничего не сжалось?

Теперь Тэй хитро улыбается.

— Сжалось, — честно отвечаю я. — И потом я разозлился. Сильно.

— Вот. А ты говоришь, что это просто глупый орган.

Мы так и общаемся ни о чем. Не помню, когда я в последний раз никуда не торопился. Только после пробуждения в госпитале после того инцидента, когда меня вытащил Димыч.

И это воспоминание что-то задело во мне. Изнутри поднялась волна злости. Не моей, а этого тела. Так хотелось кого-то разорвать. Даже проведенное с Тэй время не может перебить этот выплеск гормонов… Такая она — ярость вестника.

— Что случилось? — Тэй рефлекторно отодвинулась от меня. — Твоё лицо стало таким…

— Пора обратно в димортул. Он должен был подзарядиться. Извини, но в этот раз совместной помывки не будет.

Обнимаю девушку, целую, а потом с сожалением поднимаюсь и иду к мембране в другой стороне комнаты. Там находится знакомая стойка, где растянута раскрытая шкура.

Падаю в неё, она автоматически закрывается. Моё тело пронзает знакомое ощущение боли. Довольно лёгкоё, привык я в этом мире к боли. В первый раз я этого даже не заметил, так как умирал.

Дим, тогда безымянный разум живого доспеха, сам пленник в этом мире, тогда встретил меня неласково. Я ранен, он истощен за века в хранилище. Тогда он пожрал большую часть кожи с моего тела. Мне в то время жутко хотелось от него избавиться, но вскоре…

Вскоре всё завертелось. Знакомство с, Тэй, поход, зов Творцов и знакомство с Денисом. Заброшенный город, послание Трагаса, одного из последних творцов, освобождение моего сознания, принятие миссии.

Тогда я и Дим фактически начали нашу Одиссею. Сначала мы думали, что боремся с наследием Творцов — тюрьмой душ по имени Танат.

Поначалу я не хотел идти по третьему пути Трагаса — активации разума Таната. И я не хотел оставить всё как есть. Это решение означало сдачу димортула, смену оболочки и стирани памяти. Вместо этого я решил сначала всё прекратить. Трагасу стоило выражаться конкретнее, что это значит.

Выжженная атомным пламенем поверхность встретила меня наверху. Все прекратить означало сброс защитного купола и умерщвление подземелья. Тогда меня посетило существо из тонкого мира, которое показало мне несколько вещей. Мое тело всё еще лежит в капсуле на планете Тау-137. Я мог тогда уйти, вернуться…

Тогда у меня даже мысли не возникло о том, чтобы поступить так. Но я был в шоке и не знал, как поступить? Что делать с этим миром, его озверевшими жителями. Внизу в лечебной капсуле лежал Стрелок, а новая оболочка Тэй была росла в оламе. Их я точно не мог бросить. Да и какой я тогда спасатель-рисконавт? Рисконавты бывшими не бывают.

И в этот миг Танат смог до меня достучаться. Тот, кого все считали тюремщиком, сам был в на редкость хреновой ситуации. Трагас и других других не знали, что их создание проснулось, но было очень слабым.

Танат веками звал на помощь, но его никто не слышал. Только ощущали нечто вроде взгляда в затылке. Только ментальный кимбар, подарок Трагаса, позволил ему связаться со мной. Связаться и попросить о помощи.

Долг о ли я думал о том, стоит ли давать мин силы вершить судьбу разов и свою собственную? Я никому это не говорил, но секунд пять думал. Тот контакт напоминал слияние, позволяя видеть его