Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 - Ник Тарасов

обычные жандармы в мундирах, звенящие шпорами и саблями. Это были «волкодавы» Ивана Дмитриевича — люди в темных суконных куртках, мягких сапогах и картузах, надвинутых на глаза. Никакого лишнего железа, никакого блеска. Только короткие, тяжелые штуцеры, тесаки и пистолеты за поясом.

— Егор Андреевич, вы за мной, — шепнул Иван Дмитриевич. — В пекло не лезть. Ваша задача — смотреть. Смотреть на провода, на замки, на все, что может щелкнуть или взорваться.

Мы двинулись к забору. Группа захвата разделилась: часть ушла к задним воротам, чтобы отрезать отход, основная ударная группа сосредоточилась у калитки.

Командир штурмовой группы, коренастый мужик с перебитым носом, поднял руку, призывая к тишине. Он кивнул на забор.

Я подошел ближе, щурясь в полумраке. Вдоль верхней кромки забора, едва заметная на фоне темного дерева, тянулась тонкая медная проволока. Она не была похожа на колючую защиту. Она была натянута на крошечные фарфоровые изоляторы.

— Сигнализация, — одними губами произнес я, оборачиваясь к Ивану Дмитриевичу. — Замкнутый контур. Если перерезать — цепь разомкнется, и внутри зазвонит колокол. Или наоборот — замкнется.

— Можете обезвредить?

Я достал из кармана кусачки с изолированными гуттаперчей ручками — мой личный инструмент, который я предусмотрительно прихватил с собой.

— Нужно шунтировать, — прошептал я. — Дайте кусок провода.

Один из агентов протянул мне моток. Я зачистил концы ножом. Осторожно, затаив дыхание, я прикрутил перемычку к проволоке с двух сторон от предполагаемого места разреза. Теперь ток пойдет в обход.

Щелк.

Я перекусил основную жилу между контактами перемычки.

Тишина. Ни звона, ни криков. Дом продолжал спать.

— Чисто, — выдохнул я.

Иван Дмитриевич кивнул командиру. Тот сделал едва уловимое движение пальцами.

Двое агентов подсадили третьего. Тот перемахнул через забор с кошачьей ловкостью, спрыгнул на ту сторону. Через секунду послышался тихий скрип отодвигаемого засова. Калитка приоткрылась.

— Вперед, — скомандовал Иван Дмитриевич шепотом, который был громче крика.

Мы вошли во двор. Здесь пахло мокрым снегом и конским навозом — где-то в глубине двора была конюшня. Дом нависал над нами, угрожающий и молчаливый. Парадное крыльцо с массивными дубовыми дверями выглядело неприступным.

Агенты двигались быстро, прижимаясь к стенам. Они знали свое дело. Никто не топал, никто не лязгал оружием. Это был балет смерти.

Группа подошла к двери. Один из бойцов достал ломик, другой — какой-то хитрый инструмент, похожий на коловорот.

— Ломайте, — тихо приказал командир.

Скрежет металла о металл прозвучал в тишине как выстрел. Замок хрустнул, поддаваясь грубой силе. Дверь распахнулась.

И в этот момент тишина взорвалась.

Это не было похоже на беспорядочную пальбу сонных сторожей. Это был шквал.

Из темного проема двери, из окон первого этажа, где вдруг выбило стекла, ударили вспышки.

Бах-бах-бах-бах!

Звук был странным. Сухим, резким и пугающе частым.

Два агента, шедшие первыми, рухнули на крыльцо, словно подрубленные. Их отбросило назад с такой силой, что я понял — калибр там серьезный.

— В укрытие! — заорал Иван Дмитриевич, сбивая меня с ног и толкая за каменную тумбу у крыльца.

Над головой свистнуло, и от стены дома отлетела щепа.

Я лежал, вжимаясь щекой в грязный снег, и слушал.

Бах-бах-бах… Пауза… Щелчок… Бах-бах-бах.

— Револьверы! — крикнул я, перекрывая шум боя. — У них револьверы!

— Что⁈ — Иван Дмитриевич, приподнявшись, выстрелил в ответ из своего пистолета в темный проем окна.

— Многозарядные! — пояснил я, чувствуя, как холодеет внутри. — Они не перезаряжают после каждого выстрела!

Это меняло всё. Агенты Тайной канцелярии были вооружены лучшим оружием империи — штуцерами и пистолетами, но это было однозарядное оружие. Выстрелил — тратишь драгоценные секунды на перезарядку. А те, кто сидел внутри, поливали нас огнем с плотностью, недоступной для 1811 года.

Наши «волкодавы» оправились от первого шока. Они рассыпались по двору, укрываясь за деревьями, за углом каретного сарая, и открыли ответный огонь. Загремели тяжелые выстрелы штуцеров. Стекла на втором этаже брызнули осколками.

— Гранату! — рявкнул командир штурмовой группы, прижимаясь к стене у самого входа.

Один из бойцов достал из подсумка чугунный шар, чиркнул запалом и швырнул его в распахнутую дверь.

Взрыв ухнул глухо, внутри дома, выбив облако пыли. Стрельба из холла стихла.

— Пошли! Пошли! — заорал командир.

Тройка агентов рванулась внутрь, переступая через тела товарищей.

Мы с Иваном Дмитриевичем поднялись и побежали следом.

Внутри пахло пороховой гарью, известкой и кровью. Холл был затянут дымом. Где-то наверху, на лестнице, слышался топот и крики на смеси французского и немецкого.

— Держать лестницу! — командовал наш офицер, прячась за перевернутым диваном.

С галереи второго этажа снова ударили выстрелы. Пули цокали по мраморному полу, высекая искры.

Я выглянул из-за косяка и увидел их.

Защитники «Инженера» не были похожи на обычных наемников. Они были одеты в странные жилеты с множеством карманов, их лица закрывали черные повязки. Но главное — оружие. В руках одного из стрелков я увидел нечто с длинным стволом и вращающимся барабаном.

— Револьверный карабин, — прошептал я, не веря своим глазам. — Кольт еще пешком под стол ходит, а у них уже карабины…

— Огонь на подавление! — скомандовал Иван Дмитриевич.

Наши агенты дали залп. Стрелок на галерее дернулся и перевалился через перила, рухнув вниз с глухим стуком. Его оружие с лязгом ударилось о пол.

Я рванулся к трофею, но тут сверху прилетело что-то маленькое и темное.

— Ложись! — заорал я, узнав характерную форму.

Это была не бомба с фитилем. Это был ребристый цилиндр.

Я успел откатиться за колонну.

Бабах!

Взрыв был не столько мощным, сколько ослепительным. Яркая вспышка магния (или чего-то похожего) резанула по глазам даже через закрытые веки, а грохот ударил по ушам, как молот по наковальне.

Светошумовая. Примитивная, кустарная, но светошумовая граната.

В холле воцарился хаос. Агенты, ослепленные и оглушенные, беспорядочно палили в потолок. Кто-то стонал, хватаясь за голову.

— Наверх! Не давать им опомниться! — Иван Дмитриевич, который, видимо, успел отвернуться, благодаря моему окрику, уже был на ногах. Лицо его было перекошено от ярости. Он выхватил саблю у убитого агента и рванулся к лестнице.

Сопротивление было бешеным. Каждый метр, каждая ступенька давались с боем. Охрана Берга знала планировку, у них было превосходство в скорострельности и технике. Они отступали грамотно, огрызаясь плотным огнем, прикрывая друг друга.

Я поднял с пола тот самый револьверный карабин, выпавший из рук убитого наемника. Тяжелый, грубовато сделанный, но надежный. Барабан на шесть патронов.