Хакер в другом мире 3: Революция - Евгений Север

— Оу. Тогда, может быть, однофамилец?

Парень некоторое время помолчал глядя прямо на учёного. А после ответил:

— Неужели вы забыли меня? Я Алекс…

…Сын профессора Кейна.

* * *

Под сводами исследовательского центра, где обычно царила суматоха, сейчас же было как шаром покати. Ни лаборантов, ни персонала. Могло сложиться ощущение, что во всём здании только один профессор и остался в живых.

— Обед, — видя задумчивое состояние своих спутников, оглядывающихся по сторонам, ответил старик.

Странное трио проходило мимо лабораторных кабинетов, разрезанных стеклянными перегородками. Мимо центров управления некими непонятными системами, пытающимися рассчитать стабильность атомных ядер… если верить написанному на мониторах. Эйзенхауэр — именно так представился Шухову при знакомстве учёный, явно держал курс на некое определённое место, а та мини экскурсия, проводимая им по ходу пути, являлась побочным эффектом всего мероприятия.

— Если вы и правда его сын, тогда я не удивлён что после стольких лет, с момента его исчезновения, вы снова пришли сюда, заинтересованные его творением. Право дело: когда мне на электронную почту пришло первое письмо, в котором вы так подробно описали суть того, чем занимался профессор Кейн, я даже испугался что вы из какой-нибудь разведки, или спецслужбы. Мало ли какие политические силы могут заинтересоваться прошлыми делами нашей организации. Однако, некое чувство, которое я не могу описать словами, заставило меня продолжить нашу переписку, и видя ваши глубокие познания в данном вопросе, а также в различных областях ядерной физики, я убедился что вы такой же учёный как и я. Как и ваш отец. Именно поэтому сейчас вы здесь.

Попетляв по научному центру минут десять, профессор наконец привёл двоих взломщиков к металлической двери. Достав из кармана пластиковую ключ-карту, Эйзенхауэр приложил пропуск к считывателю и железные засовы несколько раз щёлкнув, отъехали в сторону. Переступив порог и проникнув в помещение, от чего в старой лаборатории тут же автоматически зажегся свет, Шухов едва сумел сдержать возглас удивления. В отличии от своих собратьев, видимых хакером ранее, данная лаборатория имела просто невероятные размеры. Огромные. По всему периметру вдоль стен, а также на полу и потолке, были вмонтированы квадратные, метр на метр, вольфрамовые накладки. В противоположную от входа стену, крепилось некое круглое устройство, сплошь опутанное катушками индуктивности разных форм и размеров. У правой же стены находился длинный, прямоугольный стол, несколько офисных стульев и стена с мониторами, явно использующаяся для управления непонятной установкой.

— Резонатор, — со странной интонацией произнёс Килл. — Всё такой же. После стольких лет…

— Верно, молодой человек. Когда-то на него возлагались огромные надежды. Такая вещь… знаете что самое интересное? Он ведь подключен к магистральной линии запитки, напрямую от ядерного реактора ближайшей АЭС. Ваш отец лично на этом настоял. Соответственно, пульт управления так же находится в этой комнате.

— Пульт управления чем? — впервые за всё время Артём вклинился в разговор. В отличии от профессора, опытный хакер видел, что с его товарищем что-то не так. Шухов заметил сбитое дыхание программиста, пульсирующую вену на лбу и капли пота, проступающие на лице. Килл что-то яростно обдумывал. Будто пытался решиться. И парню это совсем не нравилось.

— Как чем? — добродушно улыбнулся Эйзенхауэр, всё так же не обращая внимание ни на что вокруг. — Реактором конечно же!

В старой лаборатории, наступила тишина. По внешним признакам можно было определить, что персонал центра не бывал здесь уже несколько лет точно. Это выражалось не только в слое пыли, который лежал на полу, но и в идеально сложенных документах в органайзерах на столе.

Такой порядок бывает только там, где никто не работает.

— Знаю, профЭссор, — произнёс Алекс подходя к пульту с кучей древних мониторов. — Я всё знаю.

После чего программист нажал несколько кнопок, и старое железо, погудев кулерами, выдало картинку: графики, столбцы цифр и… систему управления стержнями с бором — химическим веществом поглощающим нейтроны, позволяя сдерживать и регулировать мощность ядра реактора.

— Знаешь, старик, — продолжил говорить Килл, глядя на показатели, — в моём детстве было несколько переломных моментов. Первый — когда я наконец превзошёл тех, кто был лучше меня… сделав их слабыми. Это вернуло мне любовь родителей. И всё было хорошо. Очень долго. Но потом… отца позвали сюда. На этот долбанный проект. Повышение… м-мать его. Я хотел помешать ему уехать. Хотел остановить. Но он был так счастлив… и я не решился действовать. Ведь я впервые видел его таким. Университетские преподаватели, знаешь ли, редко улыбаются.

Инженер замолчал, что-то щёлкая на панели. Спустя секунд десять, в помещении снова раздался его голос:

— Его не было несколько лет. Мы с матерью периодически приезжали в серн, проведать как у него дела. Тогда-то он и познакомил меня с этой проклятой установкой… Я, будучи мелким бродил здесь, наблюдая за всеми и пытаясь понять так чем же тут занимаются. Что такое важное здесь происходит, что понадобилось перелетать океан и оставлять меня?

… Я так и не понял.

— Всё изменилось когда он вернулся. И это был второй перелом. Эксперименты, что проводились под его началом, сочли опасными и запретили. Программа была свёрнута. Отец этого не вынес и приехав домой с большими деньгами, но пошатнувшимся разумом, решил посвятить меня во все свои дела. Он жаждал чтобы я продолжил начатое им. В девять лет я уже вычислял неопределённые интегралы. В двенадцать пытался решить уравнения Эйнштейна из общей теории относительности. А в четырнадцать я сбежал из дома и жил тем, что воровал деньги копируя кредитки, ибо это оказалось лучше чем бесконечно выслушивать весь тот бред о пространстве-времени и способах его изменить.

Не переставая щёлкать кнопками, программист быстрым движением руки смахнул слезы, проступившие на его глазах. Шухов молча наблюдал и слушал, пытаясь понять во что его втянули.

— Поступив в один из самых престижных универов страны я, тем не менее, не смог там долго продержаться. Старые шрамы дали о себе знать. Уже после этого пришлось податься во все тяжкие. Денег было много, так что большую их часть я отсылал домой родителям. В один из вечеров, мать прислала сообщение что отца забрала полиция. Бросив всё я примчался домой и узнал следующее: отец искал у подпольных торговцев некие редкие детали и попал прямо под гребёнку федералов. Те долго допрашивали его чем он там занимается,