Меткий стрелок. Том V - Алексей Викторович Вязовский

Уже на крыльце дворца, я ускорился и буквально выкинул Джунковского по лестнице. Он, не удержавшись на ногах, полетел вперёд, тяжело шлёпнувшись на мокрые, грязные ступени. За нами высыпала толпа из гостей Станы.

Я шагнул вперёд, громко произнес:

— Если я всё-таки настоящий граф. Вы пришлете секундантов. Но можно и по-простому, на кулачках.

Джунковский, пытаясь встать, пошатнулся, его лицо было мертвенно-бледным, а глаза горели от злобы. Он, кажется, не ожидал такого поворота и такого публичного унижения.

— Я вы-зы-ваю вас на дуэль! — прохрипел он, едва переводя дыхание. — Секунданты будут у вас сегодня же вечером!

Он отряхнулся, его взгляд, до этого устремлённый на меня, теперь скользнул по замершим гостям. Адъютант был унижен, но его гордость не позволяла ему отступить. Дуэль — это был единственный путь вернуть себе честь, смыть позор. Плюс на кулаках он был явно не готов со мной драться.

Я развернулся, пройдя через замершую толпу, зашел обратно во дворец. И там ко мне тут же метнулась бледная Стана. Её лицо было растерянным, а глаза широко распахнулись от ужаса. Она, кажется, только сейчас осознала всю глубину произошедшего, весь масштаб скандала, который разразился в её дворце.

— Граф, — прошептала она, её голос был хриплым, полным мольбы, — что вы наделали⁈ Гостей на балу больше двухсот человек, а он из хорошей семьи! Его отец — бывший сенатор, дядя — генерал! Это… это невозможно! Боже, что теперь будет!

Гости, до этого наблюдавшие за нами, теперь начали активно переговариваться, их шёпот, словно волна, разносился по затихшему залу. Дуэль — это было нечто очень редкое в современном Петербурге. С одной стороны, она была запрещена законом, с другой — оставалась единственным способом отстоять честь в высшем обществе. И теперь это касалось их мира, их представлений о приличиях.

К нам, сквозь толпу, протиснулись две фигуры. Первым был Сергей Юльевич Витте. Вот на его лице горел задорный румянец, а глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь были живыми. Рядом с ним шёл Дмитрий Петрович Зуев, наш новый министр МВД. Его взгляд был сосредоточенным, а губы плотно сжаты. Оба они, словно по негласному сговору, пытались предотвратить назревающий скандал, который мог подорвать не только мою репутацию, но и их собственные позиции.

— Граф, — произнёс Витте, его голос был низким, но в нём чувствовалась настойчивость, — прошу вас, одумайтесь. Откажитесь от этой дуэли. Это безумие, это бессмысленно!

— Я буду вынужден отдать приказ о вашем аресте в случае дуэли — тут же добавил Зуев.

— Отойдем, господа! — я ласково улыбнулся Стане, извиняюще пожал плечами — Ваше высочество, нам надо переговорить приватно.

Первое правило во время всех скандалов — изолировать участников.

* * *

— Это невозможно! — отрезал я в курительной, глядя им обои прямо в глаза. — Задета моя честь. И в свою очередь я попросил пока не сообщать о случившемся Его Величеству.

Я понимал, что Николай, узнав о дуэли, немедленно запретит её. И мне придется идти против его воли. А это почти сразу после тяжелой истории с указом о выборах в Сенат и правительстве.

— Мы-то, может, и не сообщим, — криво усмехнулся Зуев, — но здесь на балу столько людей видело вашу ссору. И все они, можете быть уверены, завтра же утром будут рассказывать об этом всему Петербургу. А потом и Царскому Селу.

Его слова были правдой. Скрыть этот инцидент было невозможно. Весть о дуэли, о моём поведении, о моих словах — всё это разнесётся по столице со скоростью молнии, обрастая новыми, невероятными подробностями.

— Дмитрий Петрович, — произнёс я, глядя Зуеву прямо в глаза, — мне нужны секунданты. Вы сможете мне помочь?

Полковник нахмурился. Он, как никто другой, понимал всю тяжесть моего положения.

— Дуэли запрещены, граф, — произнёс он, его голос был глухим. — Вы можете быть арестованы. Ситуация безвыходная.

Но его слова, его опасения, лишь усилили мою решимость. Я знал, что иду ва-банк, но другого пути у меня не было. Моя репутация, моя честь — всё это было поставлено на карту.

— Тогда тем более мне нужны секунданты. Я рассчитываю на вас, Дмитрий Петрович.

Зуев лишь тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по Витте, который, казалось, был погружён в свои собственные размышления. Он, кажется, принял решение.

— Хорошо, граф. Я постараюсь. Но не обещаю… Я все-равно не понимаю, зачем так рисковать? Я лично телефонирую в Царское, уже через полчаса Его Величество все запретит лично.

— Мне надо, чтобы дуэль состоялась.

— Но зачем рисковать? — не понял Витте — Джунковский явно вас провоцировал специально. Наверняка все подстроено.

— Уверен, что так все и есть. Именно поэтому нужна дуэль. Я устрою все так, чтобы им — я выделил последнее слово, намекая на великих князей — Больше не захочется пытаться меня убить.

— Ну раз вы так в себе уверены… Я обещаю хранить молчание.

* * *

Вечер прошёл в тягостном ожидании. Я вернулся Мало-Михайловский дворец, где слуги, старались держаться подальше от меня мрачного. Они явно уже все знали и их лица выражали смесь страха и любопытства. Я чувствовал, как воздух вокруг меня наэлектризован, как каждая минута, каждый час тянутся мучительно медленно. Я сидел в своём кабинете, с чашкой коф, и мой взгляд, скользивший по книжным полкам, по картинам на стенах, не мог найти покоя. Мысли метались, словно стая мальков в аквариуме, перескакивая с одного на другое. Дуэль. Завтра. Смертельная игра, которая должна была решить не только мою судьбу, но и моё положение при дворе, моё влияние на царя, на всю Россию.

Наконец, когда за окном сгустились сумерки, и город погрузился в свои вечерние огни, раздался звонок в дверь. Первыми прибыли мои секунданты. Это были двое офицеров из штаба жандармов, молодые, румяные. Зуев, надо отдать ему должное, не подвёл. Он прислал мне не просто формальных свидетелей, а людей, которые, как я понимал, были готовы стоять до конца. Мы коротко представились, обсудили детали, и я почувствовал, как внутри меня медленно нарастает уверенность.

Спустя час, когда мы уже заканчивали обсуждение, раздался ещё один звонок. Прибыли секунданты Джунковского. Это были двое адъютантов Великого князя Сергея Александровича — Константин Балясный и граф Белёвский. Они вошли в кабинет, мы обменялись формальными поклонами, и я почувствовал, как воздух в комнате сгущается.

— Я, как вызванная сторона, —