Плут 2 - Иван Солин

самом деле всё это не так, а я лишь вроде как такой себе ловкий везунчик, не упускающий шанс выпятить свою крутость и мнимую опасность, я старался излишней нервозностью и избыточной, я бы сказал, гипертрофированной театральностью поведения.

— Поделом! — заорал я дурным голосом, чтоб все слышали. А затем, дабы внести больше хаоса, прекратил выкаблучиваться и, приняв выражение лица одного «жидкого» терминатора, поманил к себе Дайскую, сообщая всем присутствующим голосом ни много ни мало HAL 9000. — То, что моё — МОЁ!

На последних словах я, не отрывая глаз от безвольно бредущей ко мне салатововолоски с лицом кролика, как известно, лучшего друга удава, нанёс завершающий удар по Рьяноводской. Я ранее, конечно, не пробовал отсекать голову не глядя, но вышло, прямо скажем, эпично.

Мда, как-то легко я стал жизни отнимать, да ещё и с такой нездоровой подачей. Хотя, конечно, если эта Одержимая хоть наполовину так же отличилась как хозяйка «концлагеря» Толстобольская, то это я ещё милосердно с ней.

Как только светловолосая голова покатилась по Площади Чести, из опадающего тела вырвался привычный и видимый лишь мной пурпурный смерчик, а я, не допуская чтобы кого-то задеть зоной воздействия своего браслета, подскочил к на негнущихся ногах приближающейся бирюзовоглазой малышке и потянув её за руку рванул подальше от зоны распространения влияния Скверны из только что возникшего Очага.

Мне ведь интересно поглядеть: какие-там пороки одолевают студентку Дайскую.

Глава 14

— Ох и намучился ж я с тобой, малыха, — озвучил я свои мысли, укладывая оглушенную Дайскую в так удачно проезжавший мимо экипаж, который сообразил «поймать», дабы не провоцировать прохожих на гражданскую сознательность видом перекинутой через плечо салатововолоски. После чего, уже обращаясь к «кэбмэну», распорядился, не забыв бросить приличного достоинства монетку. — Отвези, любезный, к воротам Академии мою слегка перебравшую подругу и дождись меня там. Когда вернусь, получишь столько же.

— Будь-сполненно-ваш-милсть, — откозыряв, неразборчиво, но вполне понятно протарахтел седоусый, по-видимому старый ветеран, почему-то уважительно при этом косясь на мою деревянную ногу. Затем с довольным видом спрятал монетку и, поудобнее переставив свою деревянную ногу, забавно присвистнул направляя к указанному мной месту запряженную в коляску одну лошадиную силу.

Фух, избавился наконец! Посмотрел, называется, какие ж такие там пороки у этой вот, с виду очаровательной бирюзовоглазой малышки с крупными завитушками коротких салатовых хвостиков над ушами, а на деле(передёрнувшись)…

Я, конечно, довольно быстро покинул зону воздействия Очага Скверны, при этом никого так и не задев своим десятиметровым радиусом, в котором, как мы помним, на людей было бы оказано влияние, но в теле утаскиваемой мной за руку Видаль, как я и планировал, успели произойти все необходимые процессы для последующего, блин, цирка. Согласно сюжета сценария, разумеется. И даже не важно, что мы уже достаточно удалились, давно покинув пятно распространения этой пурпурной гадости, ведь выходки жертвы Скверны продлятся до тех пор, пока Очаг не будет уничтожен, или я не удалюсь от девушки более чем на километр. Мда.

Кто ж знал, что с виду робкая крошка окажется такая… шумная и вульгарная! Мало того, что распаляемая похотью малышка принялась настырно домогаться меня, почему-то то и дело восхищённо талдыча, мол, такого у неё ещё не было. А я ж ничего и не сделал-то, «честное-блаародное»! Так она ж ещё всё это безобразие очень шумно комментировала не особо подбирая слова. А когда я решительно отверг притязания, попытавшись поставить разошедшуюся Дайскую на место, она ж обиделась! Ну и стала громко поносить меня такими выражениями, о которых я в этом мире и не слышал пока. И всё это, блин, посреди улицы.

Её истерика, конечно, продлилась недолго, и уже спустя пару крепких фразочек да скандальных выкриков она опять принялась лезть мне в штаны, сдабривая данное действо припохабнейшего содержания мурлыканьем на ушко. И всё это, пока я нёс шумную пигалицу по достаточно хорошо освещённой улице в ближайшую подворотню, на беду закрытую у меня прямо перед носом бдительным, сука, дворником. Район-то приличный.

Однако пару монет всё же убедили стереотипного такого бородача в каноничном фартуке и с оловянным свистком на шее открыть свои вычурные кованые ворота и пустить аморального господина с гулящей девкой, как же иначе, которым, как видно, прямо посредь респектабельной улицы занемоглось поскорей унять жар в чреслах не дотерпев до кабака с нумерами, но, очевидно, правила приличия всё же возобладали, раз охальники решили уединиться в сторонке.

Короче говоря, улучшивший своё финансовое благополучие на пару месяцев вперёд довольный служитель веника пошёл на встречу молодежи и впустив разрешил им пошуметь в своей полуподвальной каморке, не нарушая покой мирных граждан. А я, надеясь что не успел привлечь достаточно ненужного мне внимания, пока не ретировался с улицы, именно там-то и принял решение вырубить невыносимую девицу, которая, не внимая ни голосу разума, ни тумакам, активно то ластилась, то срывала злость на мне-недотроге таком, всё это очень громко и щедро сдабривая крепкими словцами и словосочетаниями с порой удивительной порочности смыслом. Жуть.

В общем, насмотревшись на этот цирк и уяснив, что никаких сведений о планах и реальных целях салатововолосой манипуляторши я не смогу получить, вырубил её и бессознательную поволок к Академии, по дороге и встретив тот транспорт, на котором сейчас уносится вдаль ставшая мне в копеечку девица. Да уж.

Итак, полагаю, что на Площади Чести народ уже давно разошёлся, и я теперь смогу не привлекая внимания посетить Очаг, получив ещё опыта, поэтому возвращаюсь.

Кстати, за уничтоженную на дуэли Одержимую Водскую мне зачислили 50 опыта, то есть столько же, как и за Больскую с её Первой и Второй приспешницами.

Когда я оказался за поворотом, и цель моего маршрута теперь была в зоне прямой видимости, то кроме троицы каких-то странных персонажей я на месте недавно прошедшей дуэли никого более не обнаружил. Разошлись-таки, значится. Приблизившись же ещё чуток, мой Взгляд скверноборца сообщил мне, что вокруг пурпурного смерча с неприкаянным видом в уже опустившихся сумерках, но опять же, в свете фонарей шляются трое Осквернённых, подобных тому дёрганому «торчку» с набережной. Эти, правда, гораздо поприличнее будут, и если у того моба в качестве одежды была какая-то рванина, а его ржавый меч валялся в ногах, то эти, пока не могу сказать насколько живые субъекты, были облачены словно какие-нибудь переодетые в гражданское студенты, ну или небедные горожане, а их оружие покоилось на поясе, что допустимо только для «их честей» и выше.