Гарри и его гарем 12 - Нил Алмазов

— Мне кажется, или тебе понравилась «человечина»? — усмехнулась Риллиан, наблюдая за моей реакцией.

— Ну да, на мясо и правда не похоже, — признал я. — И оно вкусное. Что это такое?

— Тесто из особых злаков, залитое ягодным сиропом со специями. Оно долго настаивается в банках, а потом его едят как сладость. Это если объяснять просто. На деле процесс гораздо сложнее.

— Но как можно настолько правдоподобно слепить из теста части тела, органы? Они же выглядят как настоящие. И главное — зачем именно в виде человека?

— У меня там еда готовится, а мы и так задержались, — сказала Риллиан, закрывая банку крышкой. — Раз уж мы её открыли, придётся есть, а то испортится. Ты бери эту, а я возьму маленькие. На кухне тебе всё расскажу.

— Хорошо, конечно, — ответил я и приблизился, чтобы обнять её. — Извини, что сразу не поверил. Просто это было слишком неожиданно.

— Ничего страшного. Я всё понимаю. Это отчасти моя вина, что я не рассказала тебе о такой необычной для тебя сладости. — Она обняла меня в ответ. — А теперь поползли.

Риллиан освободилась из объятий, взяла свои баночки и направилась к выходу. Я подхватил банку с «человеческим мясом», отметив, что она довольно увесистая, и пошёл следом.

Она легко соскользнула вниз, а мне пришлось свесить ноги и осторожно спрыгнуть, чтобы случайно не выронить банку. Удалось без особых проблем.

На кухне Риллиан принялась хлопотать, как обычно отказавшись от моей помощи. Мне было неловко сидеть без дела, поэтому я настоял, и в итоге она всё-таки согласилась, объяснив, чем я могу быть полезен.

Во время совместного приготовления обеда она рассказала мне об этой «человечине» и о том, откуда вообще пошла эта традиция.

Все эти банки ей подарили друзья семьи, с которыми они пусть и редко, но регулярно видятся. Это ламии другой расы, которым во времена войн больше всех досталось от людей. Услышав это, я сразу понял, почему сладкое тесто делали именно в виде человечины.

Ламий светло-фиолетового цвета люди почему-то считали наиболее опасными, хотя никаких доказательств тому у них не было. Именно поэтому удары в первую очередь приходились по ним. И хотя остальные ламии пытались помочь, однажды их чуть не истребили полностью. Им потребовались долгие годы, чтобы восполнить потери, и с тех пор ненависть к людям у них появляется уже при рождении.

День, когда от людей удалось отбиться окончательно, разбив их армию целиком и полностью, объявили днём победы. С тех пор в этот день традиционно готовят сладкое тесто в виде людей и угощают друг друга. Это служит напоминанием о том, насколько люди были жестоки и что относиться к ним нужно точно так же, иначе победы не видать.

Однако существовала и другая версия происхождения этой сладости, но прошло слишком много лет, и теперь уже никто не сможет подтвердить, было ли это на самом деле.

В те тёмные времена на ламий нападали со всех сторон. Из-за этого помощь с продовольствием приходила не сразу. Чтобы не погибнуть не только от войны, но и от голода, они были вынуждены есть людей. Якобы именно тогда и придумали такой способ консервации, чтобы народу ламий было чем питаться. В противном случае они могли бы просто исчезнуть как раса.

Я не стал высказывать свои мысли вслух, но мне показалось, что эта версия вполне могла быть правдивой. Они просто пытались выжить. Они не ели себе подобных. Они ели своих врагов. И мне ли судить тех, кто пережил огромное количество страшных войн? Смог бы я, оказавшись на их месте, остаться тем же, кем являюсь сейчас? Не потерял бы человечность?

Ответов на эти вопросы у меня не было. Но одно я понимал точно: ламии, несмотря на всю ненависть к врагам, сумели сохранить себя. И при этом они не пошли войной на другие континенты, не стали мстить, пытаясь стереть с лица земли все народы, которые хотели устроить им геноцид. А значит, они действительно достойны жизни в этом мире. Возможно, даже более достойны, чем многие другие.

Глава 25

Повод для ревности

Обед у нас вышел на славу — не только сытный, но и действительно вкусный.

Жидкую пищу вроде супов ламии ели редко, поэтому на обед были пюре из овощей, напоминающих картофель, поджаренное мясо птицы, которую здесь специально разводят для еды, свежий хлеб и те самые маринованные овощи, оказавшиеся до невозможного вкусными. Вроде бы и не такое уж большое разнообразие, но в итоге я переел. Трудно остановиться, когда всё такое вкусное, тёплое, с насыщенным запахом специй. Также наверняка свою роль сыграл и тот факт, что с утра мы нагулялись по горам, поэтому-то я и проголодался.

Риллиан вовремя вспомнила, что ей нужно в Лазарет Душ, прежде чем мы отправимся гулять по городу. Да, можно было бы и отложить, но здоровьем лучше не рисковать.

Чтобы скоротать время, я отправился в бассейн. Ну а что, нужно наслаждаться, пока есть возможность.

* * *

Когда Риллиан вернулась, она принесла хорошую новость — её аура полностью восстановлена, лечение больше не потребуется. Она этому так радовалась, что её настроение передалось и мне: я был по-настоящему рад за неё.

Риллиан присоединилась ко мне, и мы вместе наслаждались водой и солнечными лучами. Тёплая вода приятно расслабляла мышцы, а яркий свет лениво скользил по водной глади. И уже потом стали собираться на очередную прогулку.

* * *

Первым делом, воспользовавшись трубами для быстрого перемещения, мы отправились в центр — как в наиболее интересное место.

Центр заметно отличался от тихого, уютного района, где жила Риллиан. Здесь было куда меньше растительности и куда больше домов самых разнообразных форм. Длинные широкие улицы полнились ламиями разных возрастов и окрасок. Их было настолько много, что даже я, человек, мог легко среди них затеряться. И это было действительно так, ведь далеко не все спешащие по своим делам ламии вообще обращали на меня внимание.

С одной стороны, всё здесь напоминало типичный шумный город, а с другой — ощущалось что-то неуловимо иное. Лишь позже, прислушавшись, я понял, в чём разница. Шум создавался в основном голосами ламий, ведь ползали они очень тихо. Вот почему так непривычно было находиться в подобном месте и не слышать стука обуви тут и там. Да и