Космос.Today - Евгений Адгурович Капба

— Что — и порох делать будут? — удивился я. — Вроде же органика для такого производства нужна, нет? Клетчатка, азот… А тут — ледяная пустыня!

— Думаю, выкрутятся, — пожал плечами Барух. — Всегда выкручивались. Может, с Мафаны будут сюда целлюлозу и селитру завозить. Или тут, на Зазавави, таки найдут соединения азота, а клетчатка… Пф-ф-ф, ну, может, используют местные оранжереи с ускорителем роста, начнут массово выращивать какой-нибудь папирус на крышах и балконах. Вон — рабочая сила имеется. Я сейчас говорю про адекватных даяков, которые сдались сразу и мерзости не творили. Этих бедолаг лет пять к оружию не подпустят, и японцам они без надобности. А наши их точно к делу приспособят.

Мы трепались в десантном отсеке: Бляхер расположился за пулеметом, Раиса контролировала основное орудие, а я — пополнял запасы медикаментов в дежурных аптечках. Поиздержался знатно, что и говорить, но таким раскладам не огорчался: все ж на пользу дела пошло!

— Подъезжаем! — сказал Палыч в интерком.

Он в некотором роде завидовал, что мы повоевали без него, но виду старался не подавать, деловито управлял «Мастодонтом», вглядываясь в белую с темными пятнами скал поверхность Зазавави. Багателия дремал в командирском кресле: он реально устал больше всех и заслуживал отдыха.

— «Дрозд» вызывает Восьмой экипаж, — раздался голос в интеркоме. — Вижу вас, опускаю аппарель.

— Ора, какой-такой натюрель? — спросонья спохватился командир, резко переходя в рабочий режим. — Почему — натюрель, слушай? Зачем такие вещи говоришь?

Я его не видел, но легко мог представить, как Одиссей Хаджаратович выпрямляется в кресле, протирает глаза, хрустит суставами и вертит головой, пытаясь оценить обстановку.

— Э-э-э-э… — диспетчер на той стороне даже растерялся. — Опускаю аппарель, говорю!

— Опускай, дорогой, опускай! — Багателия окончательно проснулся, и его голос стал источать мед. — Если еще и кофе мне сделаешь — я тебя в лобик поцелую, мой родной, а-ха-ха-ха-ха!

— Не надо меня никуда целовать! — запротестовал диспетчер. И его можно было понять: от огромного бородатого проктолога это звучало угрожающе. — И вообще — кофе вам и так полагается, как приедете — поднимайтесь в кафетерий и пейте сколько угодно. Ну, и смена сегодня, ну, и дурдом… Господи, за что мне это?

— Ора, это все потому, что ты в дэтстве маму не слушался и манную кашу с комочками не ел! — очень серьезно заявил командир. — Это тебе наказание свыше.

— Я ел! — возмутился диспетчер.

— Тогда чего ты переживаешь, вася? По сравнению с этим твоя смена — просто р-р-р-рай! — определенно, настроение у Багателии было самым отличным.

Вот что значит — отдохнул человек!

— Господи, да заезжайте уже скорее… — простонал неизвестный иммун, который страдал там, на БДК, за диспетчерским пультом.

Аппарель опустилась, ворота шлюза замигали огнями, открываясь. «Мастодонт», повинуясь рукам Палыча, аккуратно заехал внутрь. Никто нас не встречал, наше прибытие являлось частью рутинных работ по подготовке «Дрозда» к старту. Остальные экипажи Отдельного эвакуационного отряда уже были здесь, это мы задержались — катались по дальним шахтам, подлечивали штурмовиков, пострадавших при взятии объектов. Трое из них, кстати, до сих пор мариновались у нас в капсулах: наниты делали свое дело, латали воинов.

Пятая центурия Второй когорты Русского Легиона потеряла за время операции четверых убитыми и тридцать восемь — ранеными. Тяжелых, которые требовали помещения в капсулу, среди них оказалось семнадцать. Большая часть потерь пришлась на штурмы отдаленных шахт и оранжерей: похоже, самых агрессивных и боеспособных своих солдат командование мятежной ауксилии предпочитало держать от себя подальше. В ходе подавления мятежа было убито на месте двести семьдесят два даяка, пятьдесят шесть во главе с лейтенантом Нингканом — сдались в плен, и после анализа корабельным ПсИном данных с серверов Фено Ланезу, сорок восемь из них амнистировали.

Еще восьмерых казнили сами даяки: это были мерзавцы, которые пытались скрыть свои преступления. Они сдались в плен, подняли над головой скрещенные руки, однако системы видеонаблюдения зафиксировали их лица во время совершения отвратительных гнусностей, о которых и думать-то не хочется… Казнь сослуживцами — эдакая отсылка к римской децимации. Разве что к смерти нынче были приговорены действительно виновные, и их пристрелили, а не забили дубинками или камнями.

Я закрыл аптечки, полностью укомплектованные препаратами и расходниками, поставил их на положенное место и привалился спиной к борту медэвака. Вот-вот эта миссия должна была закончиться. «Мастодонт» едва ощутимо качало: Палыч ювелирно завел машину на парковочное место, поставив колеса точно на специальные метки. Упоры выщелкнулись из пола, зафиксировав медэвак намертво.

— Все, — сказал Багателия. — Экипаж — вольно, разойдись. Сейчас пациентов забэрут — и я пошел кофе пить в кафетерий. Кто со мной? Барух?

— Таки да! — мне казалось, Бляхер наслаждался тем, что играл роль еврея из анекдотов, тогда как командир был вполне искренен в своем кавказском колорите. — Если за так, а не за бонусы, то Папа не поймет, когда я стану отказываться!

— Палыч, Раиса? — наш командир был мало того, что искренний, но еще и заботливый.

— Мы, наверное, в машине останемся. В казарму не очень хочется, — сказала Раиса. — Тут не женщины, а сплошной блицметал, мне с ними даже и поговорить не о чем. Я тут посплю.

— А мне профилактику надо сделать и вебасту посмотреть, — буркнул Палыч. — Батарея отработала отлично, но после таких температур лучше перестраховаться.

Я предупредил следующий вопрос, который точно был бы адресован мне, и предложил:

— Командир, а хотите, я капсулы сам до медпункта доставлю? Идите кофе пить, вам реально нужно! А я с местными медиками пообщаюсь, может, криогена у них выклянчу.

— Мой золотой! — хлопнул меня по плечу Багателия. — Давай, на платформу мэдкапсулы вмэсте погрузим, и дальше уже сам, да?

Медкапсулы обладали приличной автономностью — пятьдесят часов они могли работать в фоновом режиме, сохраняя жизнь пациента, или — меньше, если наниты продолжали лечить человека внутри. В зависимости от масштаба лечебных процедур и расхода энергии и препаратов, понятно. Конечно — одним из первых навыков, который я усвоил на практике, было подключение и отключение этих высокотехнологичных саркофагов от систем «Мастодонта», и потому мы с командиром справились с задачей за пару минут. Самая главная сложность — загрузить капсулы на универсальную платформу, но на то она и универсальная: по желанию оператора могла менять размеры от метра до трех в ширину.

Края под прямым углом опустились к полу, платформа через заднюю дверь медэвака проследовала мимо десантного отсека в отсек медицинский, и мы поставили на нее капсулы с ранеными: штабелем, одну на другую. И закрепили тремя разными способами: магнитными