По головам 6. Эпилог - Ярослав Георгиевич Горбачев

раз попросила Клементину посидеть возле вещей, а старую Луизу, с которой познакомились уже на станции, присмотреть за девочкой. Сама же ушла вместе с неприязненно посматривающим по сторонам дяденькой в форме местной администрации.

Мамы не было долго, даже очень. Настолько, что Клементина начала плакать, и старая Луиза сначала пыталась её утешить, а когда это не получилось — разозлилась и начала страшно ругаться, один раз даже чуть не ударив девочку. А потом в сердцах воскликнула: «Когда же вернётся эта шлюха наконец? Сил больше терпеть нет!».

Что значит «эта шлюха», Клементина не знала, и решила потом обязательно про это спросить… Но потом, потому что вернулась мама очень расстроенной, была какая-то растрёпанная, помятая, и улыбалась грустно. Поэтому девочка оставила все разговоры на потом, даже не стала ябедничать на вредную старуху.

Зато дяденька в форме выглядел намного более довольным, и смотрел уже далеко не так зло, как раньше. Хотя всё равно не приятно.

Скользнув по Клементине взглядом, он махнул рукой, призывая идти за собой. После чего их с мамой отвели в другой коридор, где было чище и не так дули сквознияки. Вот только — еды там выдавали не сильно больше, мыться оказалось тоже негде, а проходящие туда-сюда по своим делам местные очень сильно ругались на беженцев и иногда, Клементина сама это видела — даже били кого-то, или по крайней мере пинали валяющиеся прямо на проходе вещи.

К счастью, их с мамой не трогали. Они забились к самой стене и старались не отсвечивать… И всё их существование слилось в один сплошной бесконечно долгий день, ведь свет в коридорах не погасал практически никогда. Из-за этого Клементина очень плохо спала, она ведь привыкла к тому что ночью, как и днём, когда надо ложиться — весь свет выключают, а занавески закрывают… Да и вообще девочка ни к чему такому, что происходило вокруг, не привыкла, и плакала бы не переставая, если бы не мама. Было видно, что она очень грустит и как будто бы чего-то боится, и потому девочка старалась быть смелой, неприхотливой и поддерживала её, как могла.

Очень долго никаких событий не происходило — если не считать за такие то, что кого-то из беженцев забирали куда-то, или что кто-то наоборот приходил, или что кому-то удавалось получить весточку из дома.

И так длилось до того рокового дня, когда мимо прошла одна очень странная процессия… Совершенно непривычная и инородная для устоявшегося на территории космической станции уклада.

Впереди широко шагал дяденька в комбинезоне красивого серого цвета, с синими и красными вертикальными полосами. Взрослый, но не как мама. Зато сильнее её!

Он смотрел отсутствующим взглядом куда-то вперёд и будто не замечал ничего вокруг, а шагал решительно, как местные большие начальники. Девочке даже показалось, что он распространяет вокруг какую-то особенную ауру уверенности. Многие сторонились его, пугались… А вот сама Клементина — нет. Ей почему-то сразу показалось, что этот дяденька хороший, и что он пришёл сюда, чтобы навести порядок и сделать всем добро. Не так как тот, из администрации, который отвёл их в другой коридор, после чего мама была такая потерянная, грустная, и ночью тихо плакала.

Следом за уверенным дяденькой шли в ряд, будто его телохранительницы, три совершенно разные, но очень красивые тётеньки.

Одна, посередине — высокая брюнетка, со спадающими на спину волной красивыми длинными волосами, с серыми глазами, в обтягивающем чёрном не то кителе, не то платье, и в очень высоких сапожках на каблуке.

Клементине показалось, что эта тётенька очень красивая. Возможно даже почти настолько же, как и мама… А ещё она была добрая, хоть и хитрая, как лисичка из сказки. Почему девочка так решила? Да потому, что тётенька быстро кинула на неё взгляд и подмигнула: мол не переживай, малышка, всё будет хорошо. И после этого почему-то и правда на душе стало спокойнее.

Может, и правда всё наладится?..

Что до остальных двух спутниц шагающего вперёд незнакомца — те тоже были хороши. С одной стороны от хитрой тётеньки шагала другая, небольшого роста, но фигуристая и даже мускулистая, в синей блестящей курточке из какой-то кожи, светло-голубых штанах и невысоких сапожках, с короткими — по плечи — светлыми волосами и огромными голубыми глазами. Она была заметно моложе, личико казалось очень свежим и юным. Клементина решила бы, что это тоже девочка, просто заметно старше — если бы не очень взрослое выражение лица и очень серьёзный задумчивый взгляд. Такое она видела уже не раз и потому прекрасно понимала, что перед нею — взрослая женщина, просто биологический возраст её больше не увеличивается, и она оказалась на веки заточена в неприлично юном теле.

И Клементина, кажется, узнала её. Видела на каких-то голопостерах в городе. С огромной, больше её роста, винтовкой…

Последней в троице была ещё одна очень взрослая девочка, сильно старше Клементины. Вроде бы, её биологический возраст соответствовал реальному. Только она смотрела очень грустно, будто что-то потеряла… А внешне была похожа на представительницу населяющих одну из ханьских планет людей, только красивее. В чёрно-сером комбинезоне, сапожках на каблучке, и вся увешанная металлическими украшениями.

Замыкали процессию огромный, страшный робот… И волк. Прямо как из сказки!

Проходя мимо, он втянул воздух, посмотрел на Клементину… И рыкнул. Но она не испугалась. Почему-то поняла, что зверь никогда не сделает ей плохого, а сейчас просто сказал что-то типа «привет».

Все эта странная компания прошла по их коридору и скрылись за поворотом…

Люди проводили их взглядом и тут же начали перемывать кости, судачить и возмущаться. Гомон поднялся страшный, ведь такой повод! Но тут вдруг включились динамики и, кое-где, даже голоэкраны. Все обернулись в их сторону, волей неволей, начали слушать. А Клементина даже захлопала в ладоши от восторга — на голограммах показывали того дяденьку, который незадолго до того прошёл мимо них с таким интересным сопровождением!

Дяденька говорил что-то умное, что Клементина не очень понимала. Вернее, девочка поняла самое главное: он хочет сделать всем хорошо и так, чтобы не надо было больше спать в коридоре, на сквозняке и на жёстком полу. И это было очень-очень хорошо!

А потом что-то бухнуло, ухнуло, прямо из вентиляционных отверстий наружу вырвались струи огня…

Сразу стало нечем дышать, противно завоняло горелым. Кое-где наваленные прямо в коридоре пожитки беженцев занялись и начали пылать. А кое-где — и сами люди… Какая-то женщина страшно завизжала, катаясь по полу и пытаясь сбить пламя…

Всё наполнилось криками, дымом. Зажглись красные