Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

— сказал я, стараясь, чтобы голос звучал так, будто в нем плещется ярость. — Но то, что он сделал — это оскорбление. Сперва он публично назвал меня крысой, а потом выяснилось, что он следит за мной уже месяц. И это оскорбление не только мне лично, но и моему положению в Организации.

Массерия слушал, чуть кивая.

— Я — капо, — продолжил я. — Я приношу деньги, много денег. Мои люди работают, они приносят прибыль, и я плачу чертову долю.

— Так же, как ты заплатил долю с тех двух с половиной миллионов? — влез Стив.

— Дела на бирже — это другое, — сказал я. — И тебя это не касается. Мы это урегулировали с боссом. Так ведь, босс?

— Так, — кивнул Массерия, хотя по нему было совершенно понятно, что моя подачка его не устраивала. Но я ему был нужен из-за того, что шла война. Я проявил себя во время прошлой, убил Валенти, и он понимал, что и сейчас я необходим ему.

— И вот, после всего, что я сделал, меня преследуют как какого-то стукача. Как предателя. Он ведь еще и не извинился за то, что назвал меня так перед членами другой Семьи. И ты ничего не сделал, босс. Ты согласен, что я предатель?

— Я не называл тебя предателем, Чарли, — спокойно сказал Массерия.

— Да, но со мной обращаются как с предателем, — парировал я. — Слежка, соглядатаи. Что дальше? Он поставит мой телефон на прослушку? Или решит от меня избавиться?

Паппалардо молчал, только смотрел на меня с лютой ненавистью в глазах. Они оба ждали, куда я клоню. А я уже придумал, оставалось только это подать.

— Я хочу компенсацию, — сказал я наконец.

— Компенсацию? — Массерия чуть приподнял бровь.

— Да, — кивнул я. — Сто тысяч долларов.

Паппалардо фыркнул. Даже если бы у него была такая сумма, то он явно предпочел бы воспользоваться ей иначе, а не отдавать мне.

— Ты шутишь, — сказал он.

— Я что, похож на шутника? — я чуть повернулся к нему. — Сто тысяч долларов. За оскорбление, за потраченное время. Из-за тебя мне пришлось ловить твоих людей вместо того, чтобы заниматься делами. Я пропустил несколько важных встреч. Не выспался, в конце концов, а здоровый сон — залог здоровья. Так что лучше молчи, пока я еще и за это не потребовал чего-нибудь. Хотя есть еще кое-что.

— Что именно? — спросил Массерия.

— Слежка прекращается, — сказал я. — Сегодня. Все твои люди, Стив, убираются от меня подальше. Если я замечу еще хоть одного соглядатая, я не буду тратить на него время. Я его убью. И следующего тоже. Даже если он член Семьи, и ты, босс, это санкционируешь. Потому что я предупреждал. Понятно?

Ломбардо, который все еще стоял перед столом, побледнел еще сильнее. Наверное, подумал, что это касается и его тоже.

Паппалардо посмотрел на Массерию, который сидел и барабанил по столу пальцами, он ждал его реакции. Все-таки требования я выкатил совершенно невозможные. Но мне просто необходимо продавить его — если не получить всю сумму, то хоть часть. И сделать так, чтобы за мной никто не следил.

Просто так Стив не уймется, но если босс напрямую запретит ему… Нет, все равно будет, да только однозначно в меньших масштабах.

— Сто тысяч — это много, Чарли, — сказал наконец Массерия. — Слишком много.

— Моя репутация стоит дороже, — ответил я, а потом обратился к Паппалардо. — А ты, Стив, вижу, вообще ничего не стоишь, раз за тебя приходится договариваться боссу. Да и правильно, с тобой говорить я бы не стал. А вот с тобой готов, ради уважения к тебе, босс.

— Сколько? — спросил босс.

Я помолчал, будто прикидывая, а потом сказал:

— Шестьдесят тысяч долларов и публичные извинения от Стива. При всех наших друзьях.

— Я не буду извиняться перед ним, — процедил Паппалардо.

— Будешь, — я посмотрел ему в глаза. — Или мы будем решать этот вопрос иначе. По-другому.

— Ты мне угрожаешь? — он чуть приподнялся в кресле.

— Я тебя предупреждаю, — ответил я.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Мне определенно удалось вывести его из душевного равновесия, у него дергалось лицо. Он хотел бы убить меня прямо здесь и сейчас, это было очевидно. Но при Джо-боссе и без его санкции он не мог ничего сделать.

— Хватит, — вмешался Джо-босс. — Оба. Мы здесь, чтобы договориться.

Он повернулся к Паппалардо.

— Стив, ты действовал без моего прямого приказа. Я понимаю твои мотивы, но Чарли прав: он — капо, и ты проявил к нему неуважение.

Интересно. Он отмежевывается от Стива, делает вид, будто не знал. Это умно, даже очень. Теперь, если что-то пойдет не так, виноват будет только Паппалардо.

— Извиняться публично не нужно, не будем выставлять наши разногласия на публику, — продолжил Массерия. — Но компенсация будет. Тридцать тысяч, Стив заплатит.

Паппалардо дернулся, будто хотел возразить, но промолчал. Тридцать тысяч — это серьезные деньги даже для него.

— И слежка прекращается, — добавил Массерия, глядя на своего советника. — Немедленно. Чарли — наш человек, и если у тебя есть сомнения насчет него, ты приходишь ко мне и говоришь об этом. Не надо устраивать самодеятельность. Понятно?

— Да, босс, — кивнул тот.

Я тоже кивнул, изображая удовлетворение. На самом деле мне было плевать на эти деньги, большой роли они не сыграют, при наших-то капиталах. Главное — это то, что я получил подтверждение своих подозрений. Массерия играет в свою игру, а Паппалардо — всего лишь его пешка. Они мне не доверяют.

Теперь Стив может снять слежку… Или продолжить следить, но уже осторожнее. Но только, если он продолжит, следующий разговор пройдет совсем иначе. Ведь Джо-босс запретил ему делать это при мне и при свидетелях, пусть они и не члены Организации.

Я выиграл время. А то, что нажил себе врага в лице Стива… Он и так всю дорогу меня ненавидел, просто потому что я успешнее. Это было неизбежно.

— И еще кое-что, — продолжил я и кивнул на Ломбардо, который так и стоял, боясь пошевелиться. — Этот парень теперь работает на меня. Пока не отработает долг, он тоже проявил неуважение, когда согласился за мной следить.

На самом