Восхождение Морна. Том 5 - Сергей Леонидович Орлов

Серафимы не было. После вчерашнего на площади она наверняка заперлась у себя и не высовывалась. Ладно, с ней разберёмся позже.

А вот отсутствие Сизого меня по-настоящему встревожило.

Когда я уходил на тренировку в четыре утра, он дрых на своей лежанке без задних лап, свернувшись клубком и засунув клюв под крыло, причём храпел так, что стёкла подрагивали. Я не стал его будить, потому что до общей тренировки оставалось ещё три часа, а Сизый, лишённый сна, был опаснее большинства тварей Мёртвых земель.

Но вот в чём дело: за всё время, что мы были вместе, Сизый не пропустил ни одной тренировки. Ни одной. Он мог ныть, орать, проклинать день, когда согласился на всё это, но приходил всегда, первым или вторым, потому что негласное соревнование с Данилой за звание моей правой руки было для него вопросом принципа. Если Данила на площадке, а Сизого нет, значит случилось что-то, что перевесило даже его гордость.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Кто-нибудь видел Сизого?

Глава 13

Учиться держать удар

Данила, который стоял впереди остальных, как и положено старшему, покачал головой.

— Может, проспал? — предположил Гриша с надеждой в голосе, которая явно относилась не столько к заботе о Сизом, сколько к мечте провести хотя бы одну тренировку без голубиного ора над ухом.

— Сизый не просыпает тренировки, — ответил я, и по лицам бойцов было видно, что они, к сожалению, это прекрасно знали. Голубь мог ныть, проклинать всё на свете и называть отжимания «пыткой, которую запретили бы даже в Мёртвых землях», но приходил всегда.

Пернатый идиот. Я запретил ему выходить из Академии, причём запретил ясно, прямо и с той интонацией, которая у меня означала «если нарушишь, я лично оторву тебе хвост и заставлю его съесть». И если он всё-таки наплевал на приказ и попёрся в Нижний Город, где бродит человек, приславший ему метку смерти, то разговор у нас будет короткий и неприятный. Для него.

Но сначала нужно было убедиться в глупом геройстве этой пернатой тушки.

— Данила, прочеши Академию. Проверь кухню, склад, крышу главного корпуса, он любит там сидеть. Загляни в комнату. Если найдёшь — тащи сюда за шиворот.

Данила коротко кивнул и ушёл быстрым шагом, не задавая лишних вопросов.

Я повернулся к остальным.

— Гриша, Павел, работаете в паре. Удары по столбу, двадцать серий по десять, с перерывом на восстановление между сериями. Павел считает вслух и следит за техникой. Гриша, отдельно для тебя: следи за плечами. Каждый раз, когда ты замахиваешься, они ползут к ушам, и через двадцать ударов ты молотишь уже не кулаком, а всем корпусом, как медведь, который пытается выломать дверь.

Потапыч, дремавший у ног Маши, поднял голову и издал короткий возмущённый рык, в котором отчётливо слышалось оскорблённое достоинство.

— Извини, мишаня, — сказал я. — Это не про тебя. Ты двери выламываешь гораздо изящнее.

Потапыч фыркнул, но улёгся обратно, видимо сочтя извинение приемлемым.

Гриша к тому моменту уже расправил плечи, опустил их, зафиксировал и уставился на меня с видом ученика, ожидающего похвалу. Но похвалы не будет, потому что уже через пять секунд плечи начали заново карабкаться вверх, повинуясь привычке, которая была вбита в его тело годами.

— Вот, видишь? — я ткнул пальцем. — Уже ползут.

— Да они внизу! — возмутился Гриша, скосив глаза на собственные плечи, которые в этот момент находились примерно на уровне мочек ушей.

— Гриша, если бы твои плечи поднялись ещё чуть выше, ты бы мог использовать их вместо ушей! Опусти и держи. Вот так! Паш, если они снова поползут — останавливаешь этого плечистого и пусть начинает упражнение заново.

Павел нервно дёрнул плечом, но кивнул. Я ещё во время первой тренировки подметил, что работа в паре была для него лучшим лекарством: пока он следил за чужой техникой и считал чужие повторения, собственная тревога отползала куда-то на задворки сознания и сидела там тихо, как побитая собака.

Оставалась вторая парочка.

И если Гриша с Павлом в моей внутренней классификации проходили как «таран и его нянька», то Игнат с Фёдором заслужили звание «цапля и статуя». Фёдор, длинноногий и тощий, постоянно переминался, дёргался и не мог простоять на одном месте дольше трёх секунд, даже когда от него этого не требовалось. Игнат же, наоборот, застывал в любой позиции так основательно, будто пускал корни, и сдвинуть его с места было отдельной задачей, с которой пока не справлялся даже я.

— Теперь вы двое. Продолжаете то же, что вчера: встаёте в боевую стойку и двигаетесь по квадрату. Шаг вперёд, шаг назад, уход влево, уход вправо, и так по кругу, пока не ноги не начнут двигаться без участия головы. Фёдор ведёт, Игнат повторяет. Кстати, Игнат, ты вчера здорово продвинулся.

Парень даже бровью не повёл.

— Продвинулся? — протянул он с сомнением в голосе. — Вчера я продержался в стойке четырнадцать секунд до первого падения, позавчера — одиннадцать. Прирост двадцать семь процентов, но выборка слишком маленькая, чтобы говорить о тенденции. При сохранении динамики я перестану падать через девять дней. Но это если не учитывать фактор усталости, который я пока не вывел в отдельную переменную.

Несколько секунд я просто смотрел на него, переваривая услышанное. Парень превратил базовую стойку в квартальный отчёт. Где-то в параллельном мире бухгалтерские конторы рыдали от зависти, потому что их лучший кадр стоял сейчас на тренировочной площадке в Сечи и с абсолютно серьёзным лицом высчитывал процент прироста своей способности не падать на задницу.

Гриша хмыкнул. Игнат медленно повернул к нему голову, и смешок увял сам собой.

— Девять дней, — повторил я. — Отлично. Значит, через девять дней перейдём к чему-нибудь посложнее. Фёдор, начинайте.

Четвёрка разбрелась по площадке, и через минуту двор наполнился привычными звуками тренировки: мерные удары кулаков о дерево, шарканье ног по утоптанной глине и голос Павла, считающий вслух: «Раз… два… Гриша, плечи!.. заново… раз…»

Я слушал этот ритм и думал о том, что принцип тренировки не меняется, независимо от того, в каком мире я нахожусь. Хоть в подвале спортклуба в Перми, хоть на заднем дворе полуразрушенной крепости в Сечи — тело не обманешь. Оно учится ровно с той скоростью, с какой может, не быстрее и не медленнее, и магия тут ничего не меняет. Единственное, что тренер способен дать — это