Слуга Государев 9. Империя - Денис Старый

вот в этой эпохе, обладая разумом, хладнокровием и знаниями человека из будущего, получалось зарабатывать много. Честно, не воруюя, но неприлично много. И отчего-то мне перед самим собой было стыдновато. Будто от пролетариата я откололся, обуржуился в край, превратившись в того самого капиталиста-эксплуататора. Есть во мне еще эманации большевика.

Мы неспешно спускались по широкой дубовой лестнице в столовую. Тусклый свет слюдяных окон ложился на тяжелые ступени, выхватывая из полумрака наши вытянутые тени.

— Ох, и доиграемся мы с этими заводами, что ставим ближе чем на сотню верст к землям Строгановых, — глухо, с мрачной предзнаменованностью посетовал Игнат, тяжело опираясь на перила.

Я резко остановился. Внутри тугой пружиной скрутилась холодная ярость.

— Вот именно в этом направлении ты и должен землю рыть, Игнат! Не за мелкими сошками бегать, кого мы в шпионаже подозреваем — на столичных топтунов молодых псов хватит. А ты должен землю грызть! Ты мне должен Строгановых с потрохами сдать! — процедил я, скрипнув зубами так, что желваки заходили на скулах. — И отомстить мы им обязаны за то, что наши люди пропали там, на Урале. Ведь убили их. А там глухомань: леса бескрайние да топи с камнем и горами, вот они всё на болота и дикого зверя списывают, мол, сгинули без вести!

Ситуация складывалась исключительно сложная. Да, объективно мы наступали именитому роду Строгановых прямо на пятки, вторгаясь в их вотчину. Но ведь делали-то мы общее дело, государственное, промышленность поднимали! И если бы Строгановы сами не начали эту подлую, необъявленную войну исподтишка, то я бы и не подумал готовиться к ответным силовым акциям.

Кто именно напал и кто дотла спалил две деревеньки, что срубили возле строящегося завода Никиты Алтуфьева? Доказать это юридически вряд ли получится. Хотя оперативные сведения уже имелись. Один из пойманных поджигателей, трясясь от ужаса в подвале, скулил и рассказывал, что приезжали от «большого человека» люди в дорогих кафтанах. Привезли много серебра и щедро раздали его местным племенам, чтобы эти несмышленые дикари взяли факелы и пустили красного петуха. За горсть монет да за стадо коров продали чужие жизни.

Нужно быть полным, непроходимым идиотом, чтобы не сложить два и два: кто именно в том диком регионе обладает достаточным влиянием, чтобы выдать стадо коров и мешки денег ради уничтожения конкурента? Завода, который возводился в полутора сотнях верст от той границы, что по кадастровому реестру считалась строгановской. Фамилия этих подлецов витала в воздухе, густым пеплом оседая на моих бумагах.

Строгановы искренне считали, что земли по государеву кадастру — это лишь ядро, база их могущества. А сама их власть и право карать должны простираться куда дальше: и на восток, в Сибирь, и на юг. Но меня их амбиции волновать не должны. Мне нужен металл.

Правда, защита строек теперь обходилась астрономически дорого. Пришлось спешно перебрасывать на Урал четыре сотни крепких, обстрелянных охранников, да еще и вооружать полсотни из них новыми, дальнобойными винтовками нашего производства. Теперь им было чем не просто отбиться от нанятых поджигателей или людоловов, которые «совершенно случайно» объявились в тех краях, но и, при необходимости, нанести сокрушительный ответный удар.

Мы уже подошли к резным дверям столовой, из-за которых доносился густой аромат жареного мяса. Игнат вдруг выбросил вперед руку с узловатыми пальцами, преграждая мне путь.

— Может, пора уже, Егор Иванович, кровь пустить немного Строгановым? — тихо, но с пугающей сталью в голосе спросил старик, заглядывая мне прямо в глаза.

Я тяжело вздохнул, въедливо всматриваясь в изборожденное глубокими морщинами лицо мудрого особиста.

— Уничтожать Строгановых, дядька Игнат, нужно красиво. По закону и с политическим изяществом. Ты же пойми: если мы сейчас в открытую обрушим на них свое оружие, то остальные бояре в Думе мгновенно решат, что при любом малейшем споре я и их родовые усадьбы жечь начну. Совладаем ли мы супротив всего боярства разом? — я выдержал паузу, наблюдая, как меняется взгляд Игната. — Вот, вижу, что сам понимаешь — не совладаем. Да и не нужна нам сейчас внутренняя гражданская война. Ты же посмотри, что в Речи Посполитой по соседству творится! Заигрались в шляхетские вольности, повоевали между собой на радость врагам. Ослабили державу свою настолько, что сейчас, если бы мы только захотели, просто вошли бы маршем и забрали все те земли, что испокон веков русскими звались и зовутся поныне. Без единого выстрела почти забрали бы.

— Пока мы, как дьяки приказные, собираем доказательства их преступлений, они безнаказанно жгут наши деревни! — Игнат сегодня был на редкость упертым, воинственным, словно старый боевой пес, почуявший запах крови. — Да и собрано у нас уже немало! Там на добрый десяток колов посадить можно, и четвертование на площади для острастки назначить!

Я покачал головой, берясь за прохладное медное кольцо на двери столовой.

— Ну, допустим, вышибем мы Строгановых. Физически уничтожим. И что дальше? В тот же день огромный поток доходов в казну России иссякнет. Встанут солеварни, замрет пушной промысел. Да, я прекрасно понимаю, что львиную долю богатств они забирают себе, но государственная машина без их поставок сейчас забуксует…

— Да я разумею я… Но вот чую, что промедление токмо крови и прибавит, — сказал Игнат, когда мы уже вошли в столовую.

— Дядька Игнат, ты это чего о крови за столом да при мне? — обрушилась на него моя женушка.

— Прости, Аннушка… Бесы старого попутали.

— То-то… Садитесь, снедать будем, да говорить о все добром. А то вы о крови, да о крови… — Анна посмотрела на меня. — Все по королевам да царевнам шастаете…

Игнат тут же попробовал оправдаться:

— Я не…

— Да при чем тут ты… — Анна смотрела мне прямо в глаза.

— Хорошо… — догадался я куда клонит жена. — И тебе доброе занятие найду, голуба моя.

Я рассмеялся. Уж больно не шла такая напускная злость моей жене. Видно было, что играет, но так… сама засмеяться хочет. Вот тут и прорвался из нас смех.

* * *

Москва.

23 апреля 1685 года

Аптекарь Хендрик фон Ларге только что вернулся в свой дом после очередного выезда. По официальной версии, он посещал терем боярина Бориса Прозоровского, дабы лечить от неведомого, но очень тягостного недуга его супругу. Могло бы показаться и такое…

И нет, скучающая боярыня вовсе не искала в лице статного аптекаря иноземного любовника, пока ее муж пропадал с Великим посольством и готовился отбыть в Варшаву на коронацию польского монарха. Такая откровенно греховная мысль даже не смела закрасться в голову воспитанной в строгих традициях женщине.

Однако некая тайна, прочная и